– Да. Мы под словами огород, ограда, происходящими от горожу, понимаем огражденное место. Датчане, немцы, шведы, англичане, итальянцы, французы под своими словами guard, garten, gard, yard, giardino, jardin, имеющими явно один и тот же корень, понимают то же самое – огород или огороженное место.
Тихомир задумался:
– Получается, что славянин может понять, как образуются ветви слов от коренного слова, а иностранцу этого невозможно будет сделать.
Тимофей утвердительно кивнул и дополнил:
– Славянин через открытие в своем языке корня может видеть, каким образом текущая из него мысль, переходя от одного смежного понятия к другому, порождает ветви древа, общего многим языкам. Он доберется до коренного значения как своих, так и чужих ветвей, а иностранец без славянского языка встретит великие в этом затруднения и препятствия.
Например, как мы говорили, француз, исследуя один свой язык, никаким образом не может добраться до того, чтобы свои слова garde – ограда в смысле стражи и jardin – огород в смысле сада считать возникшими от одного славянского корня.
А славянин дойдет до их значения по лестнице, начиная от корня гр и переходя к ветвям гром, гора, город.
Француз, как, разумеется, и другие иностранцы, при словах garde и jardin остановится. В его языке название гром, гора, город произведены от разных корней – tonner, montagne, ville – и, следственно, ни между собою, ни со словами garde и jardin не имеют никакой связи, постигаемой мыслями. Таким образом, эти его слова, будучи отторгнуты от корня, становятся произошедшими неизвестно откуда.
Тихомир попросил:
– Приведи еще примеры образования французских слов.
Тимофей задумался и сам обратился к Тихомиру с вопросом:
– Как французы скажут смотреть или глядеть?
Тихомир ответил:
– Regarder.
Тимофей задал еще вопрос:
– А как француз может объяснить, что это их слово означает?
Тихомир попытался рассуждать:
– Regarder делим на re и garder. Re – это префикс, который обозначает повторение какого-нибудь действия. Garder – это сторожить. Получаем непонятное: еще раз сторожить или опять сторожить. Хотя понимаем, что в этом слове есть корень гр.
Марфа все внимательно слушала и замотала головой:
– Ничего не понимаю. Как связаны вновь сторожить и смотреть?
Тимофей посмотрел на нее:
– Вот слушай. Мы хотя и не произвели глагола смотреть от корня гр, однако по связи ветвей нашего дерева можем видеть, почему француз под словом regarder понимает смотреть. Собственный язык нам объяснит. Глагол смотреть в выражении, например, смотри на меня значит просто гляди, но в выражении смотри, не попади в беду значит то же, что ограждай себя, остерегайся, то есть имей зрение свое оградою, своим стражем!
Тихомир закивал:
– Преимущество славянина в том, что он по корням своего языка может доходить до коренного смысла иностранных слов, неизвестного самим иностранцам.
Марфа заинтересовалась еще больше:
– Тимофей, дай нам еще примеров.
Тимофей на минуту призадумался:
– Еще один тому пример. Мы употребляем французское слово гардероб. Это слово определяется в словарях как комната для хранения платья, белья. Мы имеем свое подобное слово ризница, но уходя от мысли и стесняя его смысл, чтобы после, нуждаясь, использовать чужеязычные слова, употребляем его в особенном смысле, говоря только о хранилище риз – лишь для хранения священнических одеяний. Не хотим мы говорить одеждохранилище и, приписывая свое нехотение бедности языка, объясняемся французским словом гардероб.
Я говорю французским, но француз составил это название из славянских слов и, следовательно, говорит по-русски.
Тихомир рассмеялся:
– Я догадываюсь, каким образом это получается. Мы уже видели происхождение французского garde, изменившегося из нашего град, и значащего у них ограду, ограждение или, по смежному понятию, охранение, хранилище. А слово robe по-французски означает платье. Вот и получается – хранилище для платья.
Марфа посмотрела на Тихомира и спросила:
– А как понять ихнее слово роба?
Тихомир перестал смеяться и посмотрел на Тимофея.
Тот улыбнулся:
– Если спросить у француза, что, собственно, по коренному своему смыслу значит их слово robe, то он не найдет объяснения, кроме того что «так говорится».
