Истинный патриот России Александр Семенович Шишков родился в 1754 году в Москве и умер в 1841 году в Санкт-Петербурге.
За свою, хоть и долгую, жизнь он сделал то, на что у многих не хватило бы и нескольких: писатель, литературовед, филолог, мемуарист, военный и государственный деятель, адмирал, государственный секретарь и министр народного просвещения, ведущий идеолог времен Отечественной войны 1812 года и многое прочее…
Он был известным автором и переводчиком литературы на военно-морскую тематику, но своей основной миссией считал изучение русского языка, борьбу за сохранение его чистоты для потомков.
Рано или поздно каждый человек хотя бы раз в жизни задается вопросом о значении слов, которые произносит. И, не находя нужных ответов в умных книгах, обращается к первоисточникам.
«Где их искать?» – спросите вы. Ответ и удивит, и озадачит вас одновременно – «В корнях!»
Александр Семенович Шишков является автором многих произведений, среди которых: «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка» (1803), «Прибавление к сочинению, называемому Рассуждение о старом и новом слоге российского языка» (1804), «Разговоры о словесности между двумя лицами Аз и Буки» (1811), «Рассуждение о красноречии священного писания и о том, в чем состоит богатство, обилие, красота и сила российского языка и какими средствами оный ещё более распространить, обогатить и усовершенствовать можно» (1811), «Руководство к сочинению словопроизводственного словаря» (1831).
Наиболее радикальным лингвистическим произведением Шишкова можно считать неопубликованный «Славяно-русский корнеслов», имеющий подзаголовок: «Язык наш – древо жизни на земле и отец наречий иных».
Однако его идея не нашла поддержки у представителей лингвистической науки: «основывался на чисто внешнем и часто случайном сходстве в звучании слов разных языков».
Что ж, «смотри в корень», как благонамеренно писали господа «Козьма Петрович Прутков», а Шишков говорил: «Зри в корень: сын всегда говорит языком отца».
Тихомир закивал:
– Это подтверждает в очередной раз, что во всех наречиях есть следы славянского языка.
Тимофей ответил:
– Каким образом, видя повсюду следы славянского языка, мы можем усомниться, что не он самый древнейший? Другие языки должны прибегать к нему для отыскивания в нем своих начал.
Опять возьмем немецкое слово jahr, или по-нашему год. Немец, как бы ни старался, не найдет в своем языке первоначальной мысли.
Когда же мы прибегнем к славянскому языку, то увидим, что корень яр означает свойство огня или солнечное тепло, потому что это показывают многие произведенные от этого корня ветви: жар, вар, пар. На многих славянских наречиях по причине теплоты воздуха весну называют яро. Откуда и мы произвели: яровая, ярка, ярко.
Тихомир перебил его:
– Боярин.
Тимофей кивнул:
– Да, и слово ярость от корня яр.
