– В 1550 году была проведена военная реформа. Самолично участвуя в нескольких войнах и сражениях, царь прекрасно знал про основную беду войска – местничество. Бояре требовали назначения на посты согласно заслугам своих предков: «Коли дед командовал крылом войска, значит, и мне тот же пост положен». Пусть дурак или молоко на губах не обсохло, но все равно: «Пост командира крыла мой! Не хочу старому и умудренному опытом воеводе подчиняться, потому как он под рукой моего деда ходил! Значит, не я ему, а он мне подчиняться должен».
Отменяя местничество, царь создал стрелецкое войско.
Марфа догадалась:
–
Доктор подтвердил:
– Да. Стрельцы были вооружены огнестрельным оружием – пищалью и холодным – бердышом за спиной и саблей на боку. И имели одинаковую военную форму. Вскоре в стране насчитывалось не меньше, чем восемь тысяч стрельцов, которые несли службу не только в Москве, но и в других городах. Причем главным источником чествования стрельцов было не жалованье, а земельные «дачи» и возможность заниматься ремеслом и торговлей.
Что касается бояр и дворян, то все они по достижении пятнадцатилетия должны были нести государеву службу. Кроме этого, с каждых 150 десятин земли бояре и дворяне обязаны были выставить одного всадника с лошадью и вооружением.
Марфа была поражена деяниями царя и негромко зашептала:
– Упокой, Господи, души усопших раб Твоих: Ивана-царя и всех православных христиан, – и прости им вся согрешения вольная и невольная, и даруй им Царствие Небесное.
Доктор подождал, пока она не перекрестилась:
– В 1551 году Грозным был созван церковный собор, получивший название Стоглавого, поскольку его постановление состояло из ста глав. Решения Стоглавого собора предусматривали наведение порядка во внутрицерковных делах, усиление контроля над низшим духовенством, осуждение продажи церковных должностей, унификацию обрядовой стороны, запрет на продажу и приобретение церковных земель без царского разрешения.
Тихомир спросил:
– Как я понимаю, унификация относилась к догматам?!
Доктор согласился:
– В то время влияние католических Польши и Литвы было существенным, поэтому православная вера была разрозненной. Грозный настоял, чтобы Стоглавый собор признал единственно правильным двуперстное знамение.
Тихомир понятливо кивнул и прошептал на ухо Марфе:
– Как у старообрядцев – до Никона.
Доктор услышал и подтвердил:
– Да, двуперстное знамение сохранялось больше ста лет – до 1653 года, когда Никон единолично предписал совершать крестное знамение тремя перстами. Хотя такое нововведение могло быть решено только на соборе!
Тихомир кивал в такт рассказчику:
– Теперь можно понять, почему у Грозного было немало противников столь стремительных преобразований и почему против царя было столько заговоров.
Доктор кивнул:
– Вы только подумайте: простой «безродный» помещик вроде Бориски Годунова может дослужиться до воеводы просто потому, что он храбр, умен и честен. И Иван Грозный твердой рукой продолжал свои преобразования. Дело дошло до того, что за короткий срок ему пришлось разделить страну на две части: опричнину – для тех, кто желает жить по-новому, и земство – для тех, кто хочет сохранить старые обычаи. Однако, несмотря ни на что, он добился своего, превратив древнее Московское княжество в новую, могучую державу – Русское царство.
Тихомир решился и спросил:
– Я слышал много ужасов про опричнину – это правда?
Доктор замотал головой:
– Опричников ненавидели противники реформ, поэтому и распускали про них гнусные слухи.
Опричники, от слова
Тихомир пробормотал:
– Личная гвардия…
Доктор продолжил за ним:
– …Которая набиралась из «опричных» уездов. Сперва было отобрано около тысячи человек…
Тихомир перебил его:
– Тимофей рассказывал нам, что «кровавого новгородского погрома» не было. Но почему столько дурного рассказывают про опричников?
Доктор тяжело вздохнул:
– К сожалению, все, что обычно рассказывается об Иване Грозном, колеблется от «полного бреда» до «откровенного вранья». К «полному бреду» можно отнести «свидетельства» известного знатока Руси, англичанина Джерома Горсея, его «Записки о России», в которых утверждается, что зимой 1570 года опричники перебили в Новгороде семьсот тысяч жителей, хотя в то время общее население города составляло тридцать тысяч. А к «откровенному вранью» – свидетельства о жестокости царя. Например, можно узнать, что, гневаясь на князя Андрея Курбского, «в оправдание своей ярости Грозный мог приводить только факт измены и нарушения крестного целования…». Какие пустяки! То есть князь дважды изменил Отечеству, попался, но не был повешен на осине, а целовал крест, Христом Богом клялся, что больше не будет, был прощен, снова изменил… Однако при всем том царю пытаются поставить в вину не то, что он не покарал предателя, а то, что продолжал ненавидеть выродка, приводящего на Русь польские войска и проливающего кровь русских людей.
