– Прежде, чем рассказывать о самой битве, следует сказать о том, как выглядела Европа в XVI веке. В ней не существовало никаких полноценных государств, кроме Османской империи. Карликовые образования, называвшие себя королевствами и графствами, бессмысленно даже примерно сопоставлять с этой огромной империей. В Европе осман представляли грязными тупыми дикарями, волна за волной накатывающимися на доблестные рыцарские войска и побеждающими исключительно благодаря свой численности. Но все обстояло с точностью до наоборот. Прекрасно обученные, дисциплинированные, отважные османские воины шаг за шагом теснили разрозненных, плохо вооруженных европейцев, захватывая для империи все новые и новые земли. Если к концу XV века им принадлежала только Болгария, то к началу XVI века – Греция и Сербия, а середине века граница отодвинулась до Вены. Турки приняли под свою руку Венгрию, Бессарабию, знаменитую Трансильванию, начали войну за Мальту, опустошили побережья Испании и Италии.
Тихомир спросил:
– Так почему же в Европе осман называли грязными и так относились к ним?
Доктор покачал головой:
– Турки никогда не были грязными. В отличие от европейцев, в те времена незнакомых даже с азами личной гигиены, подданные Османской империи были обязаны, согласно требованиям Корана, как минимум совершать ритуальные омовения перед каждой молитвой.
Они были истинными мусульманами, то есть людьми, изначально уверенными в своем духовном превосходстве, а потому крайне веротерпимыми. На завоеванных территориях они сохраняли местные обычаи, чтобы не разрушать сложившихся традиций. Османов не интересовало, были ли новые подданные мусульманами, или христианами, или иудеями, числились ли они арабами, греками, сербами, албанцами, итальянцами, иранцами или татарами. Главное, чтобы они продолжали спокойно трудиться и исправно платили налоги.
Марфа вклинилась:
– Нам рассказывали, как османы приняли к себе иудеев, изгнанных из Испании.
Доктор ответил:
– Да. Это есть еще одно подтверждение отличия османской мудрости и религиозной терпимости от европейской «дикости».
Доктор понукнул лошадь, и та остановилась, съехав на обочину, пропуская вереницу встречных телег с крестьянскими товарами на продажу.
Тихомир решил поспорить:
– Вы сказали, что Европа была плохо вооружена по сравнению с османами. Разве это так?
Доктор пояснил:
– Да, безусловно. Османская империя далеко опережала европейцев в технологии вооружений и доспехов, в чем значительную роль сыграли принятые из Испании иудеи. Именно турки, а не европейцы, первые начали подавлять врага артиллерийским огнем. Они вооружали свои войска, крепости и корабли пушками. В качестве образца мощи османского оружия можно привести двадцать бомбард калибром в тридцать дюймов и весом больше двух тысяч пудов каждая.
Тихомир удивился:
– Две тысячи пудов?
Доктор продолжил:
– И эти орудия были отлиты ими в конце XVI века. Расположенные в фортах, которые защищали Дарданеллы, в 1807 году они вполне успешно потопили новые английские корабли Windsor Castle и Active, пытавшиеся прорваться через пролив.
Тихомир снова удивился:
– Эти бомбарды служили еще в начале XIX века?!
Доктор подтвердил:
– Да, орудия представляли реальную боевую силу даже спустя три века после своего изготовления. А в XVI веке их можно было смело считать настоящим сверхоружием.
Их начали изготавливать в те самые годы, когда итальянец Николло Маккиавели старательно выписывал в своем трактате «Государь» следующие слова: «Лучше предоставить неприятелю ослеплять самого себя, нежели разыскивать его, ничего не видя из-за порохового дыма», – отрицая всякую пользу от использования пушек в военных кампаниях.
Тихомир понимающе закивал.
Доктор продолжил:
– Турки обладали наиболее передовой для своего времени регулярной профессиональной армией. Ее костяк составлял так называемый «янычарский корпус».
В XVI веке он формировался из купленных или захваченных в плен мальчиков. Все они проходили воинское обучение, получали хорошее вооружение и превращались в лучшую пехоту. Численность корпуса достигала ста тысяч воинов. Кроме того, империя обладала конницей, которая формировалась из сипахов – владельцев земельных наделов. Подобными наделами, тимарами, награждались доблестные воины во всех вновь присоединенных районах, благодаря чему численность и боеспособность армии непрерывно возрастала. А если еще представить себе, что завоеванные европейские правители были обязаны по приказу султана приводить свои армии для общих походов, то становится ясно, что Османская империя могла единовременно выставить на поле боя никак не меньше полумиллиона хорошо подготовленных воинов – куда больше, нежели вся Европа вместе взятая.
Тихомир задумался:
– Получается, что османы могли беспрепятственно завоевать всю Европу.
Доктор согласился, но заметил:
