После того как я несколько раз побывал в адском пекле и обжег руку о деревянную балку, которая застала меня врасплох, я услышал свое имя.
– Граф дон Вела, вас ищут брат и сестра! Они в кузнице, просят принести холсты.
Некоторое время спустя мы с Нагорно поднялись на стену к западу от Северных ворот. Отсюда было видно, как в нашу сторону движется одна из трех осадных башен высотой в несколько этажей. Волы уже дотащили ее до первого рва, который группа солдат закидывала вязанками хвороста, укладывая сверху доски, чтобы подкатить башню к стене.
Если солдаты преодолеют укрепления и войдут в город, мы будем беспомощны против трехтысячной армии.
У нас с братом было по длинному тисовому луку, какие обычно использовали английские лучники, и по толстой стреле, прикрепленной веревкой к углу огромной холстины.
Нагорно потянул носом, принюхиваясь, точно кабан.
– Ветер дует с юга. Великолепное будет зрелище, – хрипло пробормотал он.
Мы стояли в нескольких локтях друг от друга. Огромное пропитанное жиром полотнище превратилось в тяжелый груз. Обожженной рукой я натянул тетиву и тщательно прицелился.
– Целься! – крикнул я брату, отклоняясь назад, и затаил дыхание. – Выпускай!
Две стрелы вылетели одновременно и вонзились в деревянную платформу на вершине осадной башни. Полотнище упало сверху, облепив конструкцию.
Лира протянула мне стрелу с зажженным наконечником. Ее люди вручили стрелы еще четырем лучникам, сопровождавшим нас.
– Целься! Огонь! – закричал я.
Горящие стрелы упали на холст, свиной жир вспыхнул. Осадную башню охватили красные и синие языки пламени. Солдаты, прятавшиеся на верхних платформах, спрыгивали на землю в пылающей одежде. Ветер, похоже, был на нашей стороне. Его порывы раздували пламя, пока обгоревшая деревянная конструкция наконец не рухнула у основания крепостной стены.
Несколько наших людей вскрикнули от радости и бросились обниматься. Мы с Лирой и Нагорно побежали вниз: со стороны предместья ножовщиков к нам двигалась вторая осадная башня.
Мы снова поднялись на дозорную галерею. По Руа-де-ла-Астерия ткачи несли на плечах еще одно огромное полотно. Стрелы градом сыпались отовсюду, и люди прикрывались холстиной как щитом. По пути я видел трупы, но в спешке не разглядел лиц, только обгоревшие головные уборы и недвижные, покрытые сажей ноги под грудами обломков.
Вторая осадная башня рухнула не полностью. Солдаты были начеку, и едва мы выпустили стрелы с полотнищем, они спрыгнули и начали дергать его снизу. Нам удалось поджечь только основание башни.
– Достаточно! – крикнул мне Нагорно. – Мы ее остановили, теперь они не смогут взять восточную стену. Давай за третьей!
– Хорошо, но рано или поздно они ее починят!
Третья осадная башня возле Сумеречных ворот угрожала Новой Виктории. Ортис де Сарате расчистил завалы, преграждавшие нам путь по кантону Анхевин.
На этот раз башня почти достигла стены. Несколько солдат перебрасывали на зубцы связанные доски, готовясь переправиться. Мендоса со своими людьми вел непрерывную стрельбу из арбалетов; в конце концов импровизированные мостки упали на землю.
– Целься! – приказал я, хотя башня находилась в считаных метрах от нас. – Огонь!
Третье полотно облепило последнюю башню, и новый залп горящих стрел поджег огромную осадную машину, быстро превратив ее в пепел.
Старик Мендоса, одетый в цвета своего фамильного герба – красная полоса на зеленом фоне, – слегка кивнул мне. Я воспринял этот жест как знак благодарности и ответил тем же.
Мы уже были готовы спалить дотла и катапульты, а затем сжечь солдат, атакующих стены, когда вновь раздался спасительный крик:
– Отступаем!
К нашему удивлению, возглас эхом подхватили по всему периметру города.
– Отступаем! – слышалось со стороны дороги на Ла-Крус-Бланка.
– Отступаем! Приказ короля! – кричали на Кампильо-де-лос-Чопос.
Прекратился и дождь из стрел, и град из камней, сыплющийся на наши стены. Тишину нарушал только треск пламени, охватившего крыши, и крики горожан, разыскивающих своих матерей, мужей, дочерей, бабушек.
– Санча! Кто-нибудь видел мою Санчу?
– Парисио, ответь, если слышишь!
– Держись, Мунио! – крикнула жена мясника. – Кто-нибудь, помогите, его придавило дверью магазина!
В тот день горожане не ликовали.
Сотни почерневших призраков расчищали завалы и кричали до хрипоты. Перепуганные куры кудахтали, оказавшись в ловушке курятников, которые никто не думал спасать.
Я бросил лук на землю и побежал вниз по ступеням башни.
– Йеннего! – кричал я, и в течение многих часов мой голос разносился по улицам. – Йеннего, сынок, я здесь!
– И тогда ты начал в него перевоплощаться? После смерти родителей?
– Нет, позже, после смерти Альвара.
– Что произошло в тот год, когда ты достиг совершеннолетия и Альвар вернулся домой?
– Он превратил мою жизнь в настоящий ад.
– Почему? За что он тебя ненавидел?
– Ты не понимаешь. Он умер из-за меня.
– Разве ты виноват в его смерти? Он умер от болезни. Ты здесь ни при чем. Ты не мог спасти ему жизнь.
