Аликс пошла проведать бабушку Лусию. Ее дом выстоял, как и наш, но старуха всегда боялась грохота и не переставала твердить, что гром, который мы слышали утром, вернется.
Пока Аликс отсутствовала, я проскользнул в церковь: мне хотелось покоя, хотя, возможно, я просто искал место, где не пахло дымом и кровью.
Горожане разошлись. Последняя горящая свеча отбрасывала пляшущие тени на стену рядом с алтарем. Вдруг я понял, что не один, и разглядел хорошо знакомую молчаливую фигуру: Нагорно стоял на одном колене и плакал. Заинтригованный, я подошел ближе.
– Я никогда не молился ему. Человеку на кресте, – не оборачиваясь, сказал брат. Он всегда узнавал меня – по шагам ли, по запаху, не важно. – В душе я по-прежнему язычник.
– Как и я. Однако когда я прошу ответов у Отца-Солнца и Матери-Луны, они тоже молчат, как и эта фигура, которой в наши дни многие поклоняются. Ты молился за свою жизнь?
– Нет. Тебе известно, что смерть для меня ничего не значит. Я ее презираю.
– Зачем тогда делать вид, что молишься?
– Потому что мне нужна твоя помощь, – медленно произнес мой брат, взвешивая каждое слово, а затем поднялся на ноги и посмотрел мне в глаза.
– Что ж, я слушаю. Говори прямо, чего ты от меня хочешь?
– Я хочу, чтобы ты переспал с моей женой.
Я выслушал его просьбу молча. Снова Оннека…
– Ты сам не знаешь, о чем просишь… – прошептал я. – И попридержи язык. Мы в доме Божьем, а Он запрещает подобное даже в мыслях. Ты устал. Встретимся завтра у стены; у нас есть дела поважнее, чем твои извращенные желания…
– Она считала себя бесплодной. Я сказал ей правду.
Я внимательно посмотрел на него.
– Ты сказал, что не способен дать ей детей?
Кивнув, Нагорно отвел глаза.
– Прежде ты никогда не признавался в этом ни одной женщине. Значит… она правда тебе небезразлична?
– Я хочу, чтобы ты подарил ей ребенка.
Это была чистая глупость.
– Я не племенной жеребец, – сердито ответил я, качая головой. – Найди кого-нибудь другого, кто сделает за тебя всю работу.
– В нем должна течь наша кровь.
– Как насчет Гуннара? – предложил я.
– Тебе известно, что он соблюдает целибат.
– Тогда Гектор.
– Гектора нет в городе.
– Уверен, ты найдешь желающих.
Я повернулся, чтобы уйти, однако Нагорно оказался быстрее и преградил мне путь.
– Она хочет только тебя, – настаивал он.
– Поищите другого осеменителя! – крикнул я. Мне не терпелось покинуть церковь.
– Ты ненавидишь ее, в этом все дело? – спросил Нагорно, крепко схватив меня за руку. – Ненавидишь так же сильно, как когда-то любил, да?
Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Мне не хотелось совершать безрассудство в священном месте.
– Я женат на Аликс. Мы по-прежнему ищем нашего пропавшего сына, и скоро у нас родится еще один ребенок. Я не хочу разрушать ничьи жизни и не позволю вам с Оннекой разрушить мою семью.
– Я не боюсь умереть во время атаки и не боюсь осады, но тебе прекрасно известно: король Альфонсо не отступит. Мы должны сдаться, прежде чем нас уничтожат. По кастильским законам наследования, если мы с Оннекой умрем бездетными, все имущество графа де Маэсту перейдет в казну короля.
– И ты хочешь воспользоваться моим членом, чтобы сохранить титулы.
С этими словами я пошел домой, к своей жене.
С утра пораньше мы с серьезными лицами собрались в конференц-зале. Свет был выключен. Сидя в полумраке вокруг стола, Милан, Пенья и я слушали, как Альба подводит предварительные итоги расследования.
– Мы возьмемся за другие направления, – объявила она. – До сих пор у нас был только один подозреваемый: Рамиро Альвар Нограро. Мы основывались на косвенных уликах против него: бочка, в которой утопили Матурану, идентична тем, что найдены на заброшенной винодельне, как и полиэтиленовые мешки. Однако криминалисты не обнаружили никаких отпечатков пальцев или обуви, пол винодельни недавно подметали – очевидно, подозреваемый пытался уничтожить следы. Вдобавок к этому некто, переодетый монахиней-доминиканкой, сбежал с места убийства Андони Ласаги. Попытка инспектора Лопеса де Айялы его догнать ни к чему не привела. Похожий костюм ранее выставлялся в музее башни Нограро, однако теперь он исчез. И наконец, кто-то проник в заброшенный доминиканский монастырь в Кехане. Возвращаясь к Рамиро Альвару – нам известно, что он финансово поддерживал Музей естествознания; похоже, это семейная традиция: агент Милан обнаружила предыдущие пожертвования, сделанные Лоренсо Альваром Нограро. В музее подтвердили кражу партии шпанских мушек, а также чучела змеи, найденного в бочке с убитым Матураной. Расследование в отношении Рамиро Альвара зашло в тупик, тем не менее его связь с романом очевидна. Кроме того, собранные улики привели нас к его прошлому, в деревню Угарте.
– И что вы предлагаете, заместитель? – спросил Пенья.
