Рамиро Альвар сжал кулаки, оперся на подлокотники инвалидной коляски и встал, кипя от гнева.
Я напрягся, не сводя с него взгляда, ожидая, что он меня ударит. Все его тело тряслось от ярости. Губы, подбородок. Голос.
– Нет, мог бы. Мог. У него была талассемия, наследственное заболевание крови, которым в той или иной степени страдали члены нашей семьи. Но у Альвара оно проявилось в самой тяжелой форме и привело к разрушительным последствиям. У него развилась анемия. Болезнь поразила селезенку, сердце, печень и скелет. Он мучился от болей в костях и переломов ног и в конце концов пристрастился к обезболивающим. Как думаешь, чья это инвалидная коляска? К тому времени, когда Альвар вернулся в башню, было уже слишком поздно, и он потерял всякую надежду. Только срочная трансплантация костного мозга могла спасти ему жизнь. И, как братья, мы были совместимы.
– Тогда почему ты не…
– Потому что я ничего не знал! Отношения между матерью и братом испортились настолько, что она два года скрывала от меня его диагноз. Она так и не простила Альвару его поведение. Когда брат приезжал домой, в Угарте все только и говорили о его выходках. Он ссорил подруг, вызывал разлад в семьях. Позорил нас. Насмехался над матерью. Мстил ей за Хемму. А мама никогда не упоминала о талассемии. В то время отец постоянно находился под действием препаратов, которые прописал ему предпоследний психиатр. Он жил в другом мире. Как ему объяснить, что он переживет своего старшего сына? Мне она тоже не сказала… Моя мать была доброй женщиной, но я никогда ее не прощу.
– А что насчет Альвара?
– Альвар думал, что я отказался сдать костный мозг. Наша мать убедила его, что из-за поведения в Угарте семья от него отреклась. И он ей поверил, черт возьми. Как он мог так думать о своем брате? В последний год жизни, когда Альвар вернулся в башню, он вел себя пренебрежительно, грубо, был несдержан на язык. Каждый божий день намекал мне, что я мог его спасти. Не хотел слушать никаких объяснений. Он полностью изменился, а постоянная боль и пристрастие к анальгетикам только усугубляли ситуацию. Говорят, что боль лишает пациента человеческих качеств и что люди, которые ухаживают за больными, сами нуждаются в заботе. Я могу это подтвердить. Альвар жил в некой параллельной реальности, признавая истину лишь в том случае, если ему это было удобно. Тот год, когда мне исполнилось восемнадцать, стал настоящим адом.
– И ты остался один.
– Не совсем. Они по-прежнему здесь, у меня в голове. Альвар, мой отец, дяди и тети, бабушка и дедушка. Те, кого я знал лично, и те, о ком мне рассказывали. Все чертово генеалогическое древо. Нет, я не одинок в башне. У меня отличная компания. Пока только Альвар превратился в альтера, но с годами и остальные начнут обретать форму. Теперь ты понимаешь, почему я так отчаянно пытался избавиться от него?
Я слушал и удивлялся. Рамиро Альвар никогда не сквернословил. И то, что он в приливе сил поднялся, несмотря на сломанную ногу, было не менее поразительным.
– Как тебе удается скрывать это от всех? – спросил я. – В башню часто приходят жители деревни. Ты ведешь дела с адвокатом, с издателем. Клаудия проводит много времени внизу… Как получилось, что никто до сих пор не застал тебя за переодеванием, если не считать нас с Эстибалис?
– Я был осторожен. Притворялся. Изучал психиатрию. Я привык выключать свет, когда кто-то приближался к башне. Однако теперь меня пугает мысль, что Альвар вернется, что он не ушел навсегда. Как в тот раз, когда я писал роман. Он исчез на год, но твоя коллега его воскресила. Единственная женщина, в которую он влюбился после Хеммы.
«Это похоже на осаду», – подумал я. Рамиро Альвар защищает стены крепости от нападения монстра.
– Возможно, тебе необязательно его уничтожать, – предположил я.
Он озадаченно посмотрел на меня.
– Но я хочу от него избавиться.
– Знаю, твой альтер – тиран. Он презирает тебя за твою пассивность.
– Именно. И я не желаю, чтобы он был в моей голове. Я хочу побыть там один, только я.
– Ты и так ты, – объяснил я. – А твое другое «я», Альвар, тебе не брат. Твой брат – или, по крайней мере, то, что от него осталось – лежит здесь. В метре под землей. Он мертв, Рамиро. Твой альтер – это ты сам, играющий его роль. И эта сторона твоей личности, блестящая, раскрепощенная, убедительная…
– Сильная.
– Да, сильная. Это тоже ты. Но поскольку она так напоминает тебе о брате и связанных с ним неприятных воспоминаниях, ты хочешь вычеркнуть ее из своей жизни. С самого детства тебе рассказывали страшилки, что все Альвары страдают наследственным психическим заболеванием, однако это всего лишь истории, их невозможно доказать. У тебя есть выбор: принять навязанную роль или дать отпор. Сказать себе: «Это не моя жизнь. Я отказываюсь жить так, как мой отец и его предки». Ты не похож на них. Тебе не предначертано страдать от ДРИ.
– Но Альвар по-прежнему существует в моей голове, я не могу его выключить. Он живет собственной жизнью.
