– Совет получил письмо, подписанное графом доном Велой. По крайней мере, так говорят.
Я едва не сказал, что не писал такого письма, но прикусил язык.
– Наказание уже приведено в исполнение?
– Те, кто хотел присутствовать, давно направились к реке.
– А вы? Не захотели?
– Дело в другом… Я просто подумала, что город полупустой, ворота открыты, а вы такой слабый и… – Она вытащила кинжал из складок платья.
– Вы остались, чтобы меня защитить… Я думал, вас отправила бабушка Лусия?
– Она и послала меня – откормить вас пирогами и сочнями. Но я не рассказала ей о вашем недавнем обмороке. Не хотела ее тревожить.
Я покачал головой.
– Она уже наверняка слышала об этом от сотни людей. – С трудом встал с кровати. – С вашей помощью или без, я намерен присутствовать на казни.
– Вы уверены?
Я слабо кивнул.
– Дело ваше, а с меня хватит жестокостей, – пробормотала Аликс. – Надеюсь, вы хорошо будете спать ночью.
С этими словами она исчезла за дверью, словно убегала от самого дьявола в моем лице. Ей было не по себе, и все же… она осталась, чтобы меня защитить. Я знал, что по городу вскоре поползут сплетни, если визиты Аликс де Сальседо продолжатся. После казни я поговорю с ней и с бабушкой Лусией, чтобы Аликс больше не приходила. С каждым днем у меня появлялось все больше и больше врагов. Я не годился на роль подходящего компаньона для молодой вдовы.
Через полчаса я достиг реки. В последние дни наступила оттепель, и снег растаял, но вода все равно была ледяной.
Я шел по следам, оставленным в грязи ногами, копытами и колесами. Судя по всему, никто не хотел пропустить зрелище. Казнь в бочке действительно была редким событием. Ходили слухи, что к ней прибегали влиятельные мужья, обвинявшие своих жен в неверности, однако никому из присутствующих не доводилось видеть ничего подобного.
Дойдя до того места, где течение реки замедлялось, я заметил пристава Мендьету, который изо всех сил пытался затолкать бездомную собаку в винную бочку.
С берега за ним внимательно наблюдала половина жителей города: кузнецы, сапожники, торговцы рыбой и даже две бакалейщицы с грудными младенцами. Более полусотни человек со смехом и шутками подбадривали Мендьету. На другом берегу Садорры, являя с ними резкий контраст, с серьезными лицами стояли аристократы и мелкие дворяне на лошадях. Они также не хотели пропустить казнь.
Мендьета открыл мешок с шипящим котом, не без труда засунул зверя в бочку и накрыл крышкой. Затем извлек из двух других мешков петуха и маленькую, свернувшуюся в клубок гадюку. Наверняка они заплатили одному из мальчишек, чтобы тот достал полусонную змею из-под какого-нибудь камня на холмах.
– Ты здесь, чтобы это остановить, – сказал Нагорно, подъезжая ко мне на своем коне Алтае.
Я даже не глянул в его сторону, слишком взволнованный происходящим. Когда пристав бросил закрытую бочку в реку, отчаянные крики Руиса заставили утихнуть не одного насмешника, а гомон и аплодисменты вскоре сменились неловким, а затем и мучительным молчанием.
– Это ты отправил письмо, – прошептал я.
– Я по-прежнему ношу титул графа Вела, – вполголоса ответил он. – Не вздумай оспаривать решение алькальда, ты подорвешь его авторитет. Переса де Оньяте избрали те самые жители Вильи-де-Сусо, которыми ты так дорожишь. Если пойдешь против них, то окажешься в одиночестве. У тебя и так достаточно врагов среди тех, кто на дальнем берегу. Они не забудут унижения. Теперь слишком поздно останавливать казнь, и, кроме того, Оннека начнет тебя презирать.
– Знаю.
Я и сам об этом думал: Оннека никогда не простила бы меня, прояви я снисхождение к убийце ее отца.
– Нагорно, ты взвесил возможные последствия для города?
– А как по-твоему? Я всегда был лучшим стратегом, чем ты.
Я тяжело сглотнул. Из плывущей по реке бочки доносились крики Руиса. Кожевник Тельо зажал уши маленького сынишки ладонями, затем взял его на руки и молча пошел по раскисшей дороге в сторону города. Многие последовали за ним, не говоря ни слова и опустив головы. Однако дворяне стояли до самого конца, пока вода не просочилась в деревянную бочку и она не стала тонуть.
– Значит, ты затеял шахматную партию… – промолвил я.
– Да, именно. С тех пор, как ты освободил место два года назад. Спасибо, брат, у меня было время все обдумать.
«Что ж, ладно, – решил я. – Мы уже играли в эту игру, только пешек и жизней на доске стояло больше». Никто не вышел победителем, но разве подобное волновало моего брата? В этом заключалась его сила и моя слабость.
– Один вопрос, Нагорно. Скоро ли начнется партия? У меня еще есть время?
Другими словами, следует ли мне немедленно готовиться к битве или можно немного пожить спокойно.
Нагорно улыбнулся.
– Неужели ты не видишь того, что происходит? Ты всегда был самым проницательным из нас. Партия начинается сегодня, глупый.
Пока он говорил, оставшиеся жители Вильи-де-Сусо покинули берег реки с горьким чувством. Крики Руиса потонули на дне вместе с лаем и мяуканьем.
