– Не волнуйся, что-нибудь придумаю. И раз вам нужна конфиденциальность, лучше я не буду вас провожать на улицу. Здесь меня все знают.
– Хорошо. Если мы можем еще чем-то помочь, ты знаешь, где нас найти, – добавил Яго, на прощание крепко пожимая мне руку.
Я подождал, пока они спустятся. Хотя еще предстояло привести мысли в порядок, у меня в голове уже начала оформляться кое-какая теория. Кто мог унаследовать похищенный экземпляр летописи? Кому не нужны деньги? Кто обладает навыками, необходимыми для чтения документа, написанного в двенадцатом веке?
В этот момент у меня в заднем кармане завибрировал телефон. Увидев имя на экране, я сразу же взял трубку.
– Лучо, ты-то мне и нужен.
«По твоей милости я поссорился с женой, приятель», – добавил я про себя.
– Ты где-то в центре? – поспешно спросил он.
– Да, встретимся за чашкой кофе на площади Белой Богородицы.
– Через десять минут, идет? – тут же согласился он.
– Ладно.
Я спустился в кафе неподалеку от дома, нашел самый дальний столик и сел ждать. Посетители рассеянно смотрели в окно на площадь, помешивая кофе с молоком и доедая пинчос. Лучо затушил сигарету в дверях и, прежде чем опуститься на стул рядом со мной, перекинулся парой фраз с официанткой.
– Эй, как жизнь? – сказал он вместо приветствия.
– Ты в курсе, что я на тебя очень зол?
– Слушай, Кракен…
– Унаи. Меня зовут Унаи. Я твой друг детства, а не знаменитость, в которую ты меня превращаешь газетными заголовками.
– Как скажешь, Унаи. Такая у меня работа. Вы с Тасио Ортисом де Сарате сцепились, словно два барана. Разве я мог пройти мимо? Люди должны знать, что он вернулся и каким-то образом причастен к этим убийствам.
– Стоп, Лучо. Кто сказал, что Тасио связан с убийствами? Ты уже забыл, что он провел двадцать лет в тюрьме по ложному обвинению? Если общественность вновь на него ополчится, виноват будешь ты. Ладно, он настоящий засранец, но и ты не лучше, если настраиваешь людей против него. Что у тебя есть? Наш с ним спор? Ты понятия не имеешь, о чем мы говорили. Наш разговор не имеет отношения ни к расследованию, ни к убийствам. Ты крупно облажался. Должно быть, Тасио сейчас на тебя очень зол. Теперь он даже не может приехать в Виторию на похороны, не будучи обвиненным в убийстве. Что это за жизнь?
– Вот и расскажи. Объясни, что он здесь делает, и мне не придется публиковать непроверенную информацию.
– То есть ты меня шантажируешь: либо я говорю то, что ты хочешь знать, либо ты используешь мою фотографию для распространения слухов? Это мешает моей работе. Неужели ты не понимаешь? Или тебе все равно?
– Думаешь, я перестану делать свою работу только потому, что мы тусуемся в одной компании? Ты вот со мной не считаешься, хотя я твой друг. Скажи, в чем между нами разница?
– В том, что ты разрушаешь мою жизнь и крадешь у меня частичку анонимности всякий раз, когда делаешь фото, спрятавшись за каким-нибудь кипарисом на кладбище.
– Это легко исправить. – Он пожал плечами, помешивая ложечкой свой эспрессо.
Я вздохнул. Спорить с ним не имело смысла.
– В конце концов мы с тобой поссоримся, и никакая общая тусовка не сможет нас примирить. Я попрошу судью расширить рамки конфиденциальности по этому делу. Чтобы ты не мог публиковать ничего с ним связанного.
– Не посмеешь, иначе я продолжу писать о твоей личной жизни.
Я подавил желание выпустить Кракена и придушить Лучо прямо здесь и сейчас. Вместо этого просто встал и бросил на прощание:
– Когда ты продал свою душу, приятель?
В этот момент раздались звуки «Lau teilatu». Звонила Альба. Не знаю, насколько хорошо мне удалось скрыть желание поскорее ответить ей и сообщить последние новости. Я отошел подальше от Лучо, с его бородкой и дурным характером.
В поисках укромного места я спустился по деревянным ступенькам в туалет: вокруг никого, дверцы кабинок открыты. Значит, я мог говорить более или менее конфиденциально.
– Эстибалис позвонила мне, потому что ты не берешь трубку, – сказала Альба. – Криминалисты подтвердили, что образцы древесины из бочки, в которой утопили Матусалема, идентичны образцам, взятым на заброшенном складе. Французский дуб, используется для выдержки вина. Большая редкость в наше время. Мы всё еще ждем результаты относительно мешков.
– У меня тоже есть новости, – прошептал я. – Похоже, я знаю, кто написал роман и убил всех этих людей.
– А поточнее?
– Пока не могу раскрыть свой источник, узнаешь все позже. Но, забегая вперед, скажу, что роман – это современный пересказ неопубликованной хроники двенадцатого века. И у кого-то в руках находится украденная копия, сделанная самим автором, графом доном Велой. Этот документ стоит несколько миллионов евро, Альба.
– Почему бы тебе не позвонить Эстибалис и не рассказать ей? Теперь она отвечает за расследование, – прервала меня жена.
«Боюсь, Эстибалис влюбилась в убийцу, в альтер эго нашего загадочного автора», – хотел сказать я, но промолчал.
У меня были другие планы.
Я набрал справочный номер башни и услышал голос Клаудии, гида.
