– Нет. Вот почему я не могу пойти с этим к судье: она примет меня за сумасшедшего.
«Я располагаю только косвенными доказательствами, от которых хороший адвокат камня на камне не оставит».
– Ты ничего не помнишь, – продолжал я, – следовательно, не можешь давать показания. Поэтому я настаиваю на том, чтобы ты обратился к доктору Лейве и прошел курс лечения. Она знает, как активировать Альвара.
Он поднял воротник куртки, словно у него по спине пробежал озноб.
– Ты не знаешь, о чем просишь. Я боюсь. Боюсь, что Альвар очень зол на меня за то, что я написал роман в попытке избавиться от него.
– Альвар не сможет причинить тебе физический вред, ты – ВНЛ. Без тебя он перестанет существовать, а это не согласуется с его инстинктом выживания. У меня еще один вопрос: ты видел нас из окна?
– Что?
– Из библиотеки просматривается и дорога, и парковка. Здесь не слишком много посетителей. Когда мы с инспектором Руис де Гауна приехали впервые, ты нас увидел, не так ли?
– Если честно, я и забыл. Теперь припоминаю, как вы оба выходили из машины. Однако не помню, чтобы встречался с твоей напарницей. Она тоже сюда поднималась?
«И вы вдвоем всю ночь гуляли по барам, Казанова», – хотелось добавить мне.
– Да, и подозреваю, что именно Эстибалис активировала Альвара.
В ту же секунду Рамиро Альвар сорвал очки, словно они причиняли ему боль. Его тон опять стал высокопарным.
– Никаких психиатров, инспектор. Этот визит слишком затянулся. Если позволите, я вас провожу.
Я посмотрел на него, и какой-то глубинный инстинкт, тот, который предупреждает нас об опасности, дал команду моей правой руке потянуться за пистолетом.
– Да, я как раз уходил.
Я позволил Альвару выйти первым: не хватало еще повернуться к нему спиной. Мы шли плечом к плечу по выцветшим коридорам. Он шагал, вскинув подбородок и сцепив руки позади, самодовольно улыбаясь, как ребенок, хранящий тайну в игрушечном замке.
– Передадите от меня привет вашей коллеге?
– Разумеется. Мы ведь оба заботимся о ее благополучии? – многозначительно спросил я.
– Воистину. Даже не представляете, как случайная встреча с этой необыкновенной женщиной перевернула мою жизнь.
– До такой степени, что вы готовы отречься от сутаны?
Передо мной стоял Альвар, но его жесты были такими же реальными, как и у Рамиро Альвара.
Он уставился в стену, как будто вспоминая о чем-то приятном.
– Если и есть ради кого, то это, безусловно, она.
– Здесь мы едины во мнениях, – сказал я.
– Замолвите за меня словечко, ладно? – попросил он, и в его бархатном голосе мелькнула нотка отчаяния.
Хотя нас никто не мог услышать, мне нужно было расположить его к себе, создать доверительную обстановку. Поэтому я наклонился ближе и прошептал:
– Хватит, Альвар. Ты прекрасно знаешь, в этом нет необходимости.
«Ладно, – думал я, спускаясь по лестнице. – Альвар следит за телефоном и дорогой. А Рамиро Альвар страдает агорафобией и не выходит на улицу из страха, что люди узнают о его состоянии. Стоило мне упомянуть Эстибалис, как Альвар взял верх. Следовательно, он всегда начеку и в любой момент готов отключить разум Рамиро Альвара, который не помнит, как и когда появляется альтер».
Я зашагал в сторону деревни, зная, что Альвар наблюдает за мной из окна библиотеки.
В тот день у меня был запланирован еще один визит. Я направился к коттеджу Фаусти Месанцы и застал ее как раз в тот момент, когда она закрывала калитку своего сада.
– Я успел на собрание книжного клуба?
– О, конечно. Туда-то я и собираюсь. Пойдем со мной, я познакомлю тебя с остальными. Раньше в том здании находился врачебный кабинет, но мы с соседями сделали небольшой ремонт и превратили его в кафе. Каждый месяц мы передавали друг другу ключи и открывались по субботам после обеда и по воскресеньям после мессы. Но теперь помещение арендует молодежь. А мы, старики, до сих пор ходим туда выпить по стаканчику вермута и поиграть в карты. В непогоду разжигают камин, и становится совсем уютно.
Мы прошли по крутым улочкам Угарте. Деревня прекрасно сохранилась, а рядом с церковью даже имелся средневековый питьевой фонтан. Хотя сегодня здесь проживало не больше сотни человек, было чудом, что за тысячу лет место не обезлюдело полностью. Возле бара находилась стена для игры в пелоту[62] и деревянная площадка для боулинга.
Заглянув в окно, я разглядел деревянную стойку, потертый бильярдный стол и нескольких подростков, играющих в настольный футбол. Опустилась вечерняя прохлада, и когда мы вошли внутрь, тепло пылающего камина оказалось весьма кстати.
Из угла возле очага за нами наблюдала пожилая женщина в инвалидной коляске. Она оглядела меня с головы до ног с саркастической улыбкой. Я не раз встречал подобное выражение у других стариков, которые много повидали на своем веку и не заботились о том, что думают окружающие. Ее маленькие запавшие глаза не упускали ни одну деталь. Мы подошли поздороваться.
– Это моя свекровь Бенита, – представила Фаусти. – Лучше ничего ей не говори, у нее отличная память.
Я придвинул стул и сел у огня рядом с Бенитой. Знакомство обещало быть полезным.
