– Их четыре сотни, – подсчитал наместник. – Нас в городе меньше трехсот. Однако нам нечего бояться, ибо я не вижу осадных орудий, а без них неприятелю не войти. У нас есть преимущество, и король об этом знает.
«Тогда пусть все поскорее закончится, и я продолжу искать сына», – едва не вырвалось у меня.
Нужно было продержаться всего день до прибытия подкрепления из Наварры, и вся наша семья сможет возобновить поиски Йеннего. Или, по меньшей мере, узнать, что с ним стало, и обрести покой.
– Солдаты выглядят отдохнувшими. Туники чистые, неокровавленные, – заметил я вслух. – Они еще не участвовали в битве, не теряли соратников. Они жаждут сражения и поэтому особенно опасны.
– Еще бы им не разгорячиться: уже столько городов взяли одними переговорами, – вмешался Нагорно.
Вперед выступила группа всадников: один во главе, на великолепном белом жеребце, двое других следом.
Король Альфонсо был видным мужчиной, с мускулистыми, как у лучника, плечами. Он снял шлем, явив на обозрение лысину; единственной растительностью на голове были длинные усы на квадратном лице. Крючковатый нос имел слегка приплюснутую форму, возможно, в результате полученного в бою удара. Альфонсо носил титул короля с трехлетнего возраста и вел себя соответственно, выказывая легкое пренебрежение и непринужденность манер.
– Я не ищу кровавых завоеваний, – внушительно заявил он. – Я пришел вернуть оговоренное в одна тысяча сто семьдесят четвертом году от Рождества Христова. Эти земли принадлежали мне по праву, однако в те времена я был всего лишь юнцом, неспособным противостоять опытному дипломату в лице моего дяди, короля Санчо Мудрого. Теперь я мужчина и требую, чтобы вы сдали город, открыли ворота и впустили меня. Я намерен уважать ваши фуэро и налоговые привилегии. В отличие от наваррцев, обещаю не захватывать крепости и не опустошать поместья графов и местных сеньоров. Я не буду навязывать вам наместников, которые не принадлежат к числу горожан и ваших семейств…
– Прежде чем вы продолжите сеять смуту в наших рядах, сир, – вмешался Чипиа, – вынужден сообщить, что Виктория не сдастся, согласно повелению вашего кузена.
– Полагаю, вы его наместник. А рядом с вами – сеньоры этого города. – Он приветствовал нас легким наклоном головы.
– Граф Вела и граф де Маэсту! – крикнул я с ответным кивком.
– Граф Вела, я слышал в придорожных тавернах печальную историю о вашем сыне и наследнике. Жаль, что ворота закрыты; наверное, вам не терпится поискать ребенка снаружи… Сдайте город, и вы сможете уйти. Я не буду вас останавливать.
Нагорно хотел поднять арбалет, однако я незаметно удержал его руку. С такого расстояния я тоже мог поразить Альфонсо стрелой. Но слишком многое было поставлено на карту… Вместо этого я ответил:
– Вы – король, и поэтому я рассчитываю на ваше благородство. Мне трудно поверить, что вы стали бы играть жизнью ребенка, пусть даже вашего врага, чтобы вынудить город сдаться.
Альфонсо поднял голову и посмотрел прямо на меня.
– Вы нанесли мне оскорбление, но я вас прощаю. Мне понятна ваша боль. Я тоже отец, и если что-нибудь случится с моей дочерью Бланкой…
Я видел перед собой исполненного уверенности мужчину, который открыто смотрел мне в глаза.
– Раз уж мы говорим как два человека чести, могу ли я взять с вас слово, что эта трагедия не ваших рук дело? – спросил я.
– Если б кто-нибудь из моих подданных прибегнул к такой подлой уловке, он понес бы самое суровое наказание. Я сожалею о постигшей вас утрате. Слава вашей семьи простирается до Кастилии, и вы не заслуживаете подобного несчастья. Но давайте обсудим условия капитуляции: откройте ворота, и мы обещаем уважать достойных жителей Виктории.
– Увы, здесь я уполномочен говорить от имени короля Санчо Седьмого, – вновь подал голос Чипиа. – И мы не сдадим город. Подкрепление вот-вот прибудет. Битва произойдет за городскими стенами. Больше обсуждать нечего, ваша попытка узурпации незаконна.
– Заблуждаетесь. Папа Римский отлучил моего кузена от церкви из-за его переговоров с неверными. Санчо покинул свои земли и вассалов много месяцев назад, чтобы поселиться с сарацинами. Теперь он в опале, поскольку ни Арагон, ни Леон, ни Португалия не поддерживают его притязаний. Какой смысл уплачивать мартовские подати королю, которого никто из вас не знает и который выказывает лишь презрение к местной знати?
Я покосился на алькальда – тот беспокойно переступал с ноги на ногу.
– У вас нет ответа? В таком случае, может, откроете ворота? – вновь спросил Альфонсо.
– Даже не надейтесь. Сегодня вам придется спать под открытым небом, а завтра, когда прибудет наше подкрепление, вы потеряете в бою много людей. Разве так справедливый король поступает со своими солдатами? – возразил Чипиа. – Переговоры окончены.
Альфонсо вместе с сопровождающими повернул обратно. Мы вчетвером направились к кладбищенской площади, расположенной недалеко от колодца.
На лестнице Нагорно удержал меня за локоть. Мы остановились на втором этаже башни.
– Люди из арьергарда рубят деревья. Пока король вел переговоры, несколько его солдат обтесывали топорами стволы.
