– Рамиро и Альвар. Альвар и Рамиро. Они пишут письма инспектору Руис де Гауна. Вчера она позвонила мне из больницы. После падения Альвар, похоже, исчез. Помнишь, я устроил им очную ставку? При появлении Эстибалис Альвар не активировался, а Рамиро Альвар ее не узнал, принес извинения и рассказал правду о своей болезни…
– Хороший признак, – вставила Марина. – Большой шаг к выздоровлению.
– Согласен. В скором времени Эстибалис получила письмо от Рамиро Альвара. Он подкупил медсестру, прикинувшись этаким милым безобидным парнем, и отправил вот это.
Доктор Лейва внимательно изучила письмо и нахмурила брови. Вертикальная морщинка разделила ее лоб пополам.
– И что дальше? – наконец спросила она.
– Напарница попросила меня съездить к ней домой и забрать несколько любовных писем, которые ей собственноручно вручил Альвар. Посмотри на имя отправителя.
– «Альвар де Нограро, XXIV сеньор башни Нограро», – прочитала она.
– Красивый почерк, не правда ли? Ничего общего с Рамиро Альваром. Я не эксперт, и Эстибалис тоже, но они отличаются как…
– …небо и земля, – закончила Марина, полностью поглощенная изучением писем.
Положив два документа рядом на преподавательский стол, она некоторое время сравнивала их. Затем повернулась ко мне.
– Это даже лучше, чем я ожидала.
– Что ты имеешь в виду?
– Посмотри на почерк Рамиро Альвара. Не связанные друг с другом буквы говорят об одиночестве и замкнутости. Но сильнее всего бросается в глаза наклон влево на шестьдесят пять градусов. Такое встречается редко и несет негативный оттенок. Он указывает на борьбу за самоконтроль, подавление эго, за которым скрываются страх и запреты. Перед нами почерк очень чувствительного человека.
– А что насчет письма Альвара? – спросил я.
– Это индивид с высоким самомнением. У него сильный и зрелый ум. Ему нравится окружать себя красивыми вещами, предметами искусства. Он гедонист, наслаждается жизнью. В первом же случае мы имеем дело с аскетом: в его буквах нет петель, они очень строгие. С другой стороны, Альвар страдает от неразрешенного конфликта, связанного со смертью одного или обоих родителей. Взгляни на расширенную петлю вверху заглавной буквы «В». Это признак сиротства. В почерке Рамиро Альвара ничего подобного нет, его заглавная «В» сбалансирована.
До этого момента я слушал молча, понимая, что Марина полностью поглощена своим занятием.
– Я принес их тебе, чтобы ты сказала, не прячется ли Альвар за Рамиро Альваром, не продолжает ли он ухаживать за Эстибалис, лежа на больничной койке, потому что не хочет ее потерять. Одним словом, возможно ли, что автор последнего письма – Альвар, выдающий себя за Рамиро Альвара.
– Нет, исключено. Эти письма от двух разных людей. В послании Рамиро Альвара нет никакого притворства. Ни единого признака симуляции. Обычно это видно по заключительному слову в предложении или в знаменитом «хвосте фальсификатора»: легкое дрожание последнего штриха. В нашем случае такого нет. Этот почерк от начала до конца отражает внутреннее состояние автора. Я видела похожие документы в других известных и описанных случаях диссоциативных расстройств, но здесь…
– Что? Что тебя смущает, Марина?
– Данный случай выходит за рамки раздвоения психики. Эти письма написаны двумя разными людьми, Унаи. Я задам тебе немного странный вопрос: ты абсолютно уверен, что Альвар Нограро мертв?
– Он умер много лет назад.
– Ты проверял? Есть ли могила или надгробие? Действительно ли на кладбище находятся его останки? Или его кремировали?..
– Погоди-погоди, – прервал я ее. – Нет, я не знаю. Мы не можем запросить у судьи ордер на эксгумацию всех усопших родственников подозреваемого. По словам жителей Угарте, к моменту возвращения в башню Альвар уже был болен и вскоре умер. Хотя никто из них не ходил на похороны, о чем я, кажется, уже говорил.
– Да, я помню. Разве это не странно для такой маленькой деревни? Разве Альвар не был красивым и обаятельным молодым священником?
– Не знаю. Возможно, именно по этой причине.
– Тебе нужно вернуться к Рамиро Альвару, к ВНЛ. И вместе с ним определить тот момент, когда его психика раскололась. Найти триггер – спусковой крючок, который вызвал Альвара. Если только мы не столкнулись с грандиозной симуляцией и нас всех не обманывают.
– Полагаешь, он не один?
– Письма настолько разные… Не знаю, что и думать. У них нет ничего общего, совершенно ничего. Отличается даже давление пера на бумагу.
– Рамиро Альвар восстанавливается после падения, – напомнил я. – Это могло повлиять на силу его руки.
– Унаи, ты должен прижать его к стенке. Чтобы он наконец рассказал тебе все. Что-то здесь не складывается.
Аудиторию начали заполнять студенты. Марина вернула мне оба письма и сняла латексные перчатки.
– Да, и еще… – Она понизила голос. – Твои визиты в академию не остались незамеченными. Ты здесь легенда, и люди тебя уважают. Директор просил узнать, не захочешь ли ты выступить с докладом о работе психолога-криминалиста. Студентам будет полезно услышать о твоем опыте. Что скажешь?
Честно говоря, ее предложение застало меня врасплох.
