Египет всегда отличался тяжелым бюрократическим аппаратом. С фараоновских времен государство, выполнявшее также функции распределителя ирригационных работ, породило армию чиновников. Но бюрократическая структура помимо своего функционального назначения обладала способностью и к самосохранению, и к «расширенному воспроизводству». Чиновники плодили новых чиновников и существовали не для общества, а сами для себя, за счет общества, над ним. Многие историки и социологи египетскую бюрократию времен Нового царства — II тысячелетие до нашей эры — считают прообразом всех современных бюрократий. Видимо, даже сама психология чиновничьего сословия уходит своими корнями в те безумно далекие от нашего века времена. Администратор, чиновник, власть имущий — эти слова были синонимами и в Древнем Египте, и — частично — в современном. Вспомним послание древнеегипетского писца-чиновника своему сыну: «Каменотесу попадаются очень твердые камни… Парикмахер занимается своим делом даже поздно ночью… Садовник таскает тяжелые ноши, и от этого у него болят руки и шея… Бедняк, работающий в поле, никогда не имеет отдыха от своей тяжелой работы… Судьба ткача за станком хуже судьбы женщины, а судьба человека, который мостит дорогу булыжником, самая плохая — он всегда просит подаяния… Тот, кто стирает одежду на берегу Нила, находится рядом с крокодилами. Посмотри, только профессия писца избавляет от тяжелой работы».
Разве не те же самые слова готов повторить современный египетский чиновник-бюрократ?
Столица, военно-политический, ремесленный и торговый центр Египта, всегда была средоточием административно-бюрократического аппарата. Каир представлял собой город чиновников, а в Египте чиновник всегда пользовался большим престижем, чем на Западе. Чиновники лучше оплачивались. Цены на хлопок могли падать, феллахи разоряться, но Каир в это время процветал на прочной основе стабильных зарплат и даже выигрывал за счет дешевизны сельскохозяйственных продуктов. Половина государственных расходов во времена короля Фарука шла на зарплату чиновникам. Правительство, государственная власть в Египте всегда имели (больший авторитет и вызывали больший страх, чем в странах с развитой парламентской системой. На чиновника, олицетворявшего правительственный аппарат, падал отблеск высшей власти. Привлекаемые привилегиями чиновничьего сословия, в него рвались молодые люди с университетскими дипломами. Процент сравнительно хорошо образованных людей в государственном аппарате был, пожалуй, выше, чем в развитых странах Запада, и это еще больше повышало вес и престиж бюрократии в обществе с массовой неграмотностью. В Египте сложилось противопоставление «мири» (всего, что относится к государству) и «тин» (ила, земли, навоза) — всего, что касается забот и нужд населения.
Последние тридцать-сорок лет в Египте, а значит, и в Каире стало происходить чрезвычайно быстрое разбухание бюрократического аппарата. С одной стороны, это вызывалось тем, что выпускникам школ и университетов просто надо было дать какую-то работу, чтобы не превращать их в потенциально опасную бунтующую прослойку населения, с другой — развитие государственного сектора в экономике породило свой болезненный нарост — обширнейшую бюрократию, занятую экономикой и финансами.
Число лиц, получающих зарплату на государственной службе, включая рабочих и учителей, в наши дни примерно 2,5 миллиона. Из них около миллиона сосредоточено в Большом Каире. Из этого миллиона большую часть составляют именно чиновники как таковые. Египетский социолог Гамаль Хамдан, изучив бюрократический аппарат Каира, с горечью отмечает: «Чем больше чиновников, тем ниже их эффективность» — и решительно предлагает: «Положить конец размножению бюрократов — единственный выход!»
Его высказывание остается криком души египтянина. А пока что все решения, в том числе и второстепенные, касающиеся провинций, принимаются в Каире. Для рассмотрения даже мелких дел из провинции нужно ехать в Каир. Любой вопрос можно утопить в бумажном море, в толчее воды в ступе, в перекладывании бумаг со стола на стол, из кабинета в кабинет. Любой вопрос — если у тебя нет надежного проводника по бюрократическому лабиринту и бумажника с хрустящими бумажками, которые открывают все двери и в мгновение ока накладывают все резолюции, ибо чиновничий аппарат столь же неэффективен, сколь и продажен. И если на его нижних ступенях за отметку в паспорте, за ничтожную бумажку берут фунт или пять фунтов, то наверху взятки могут исчисляться десятками миллионов.
