Если сейчас кто-либо захочет сочинить модернистскую симфонию «Анкара зимой», то вместо динамических оттенков вроде «крещендо» или «форте» между нотных строк он поставит слова «кашель», «чих», «прерывистое дыхание»… И турки и иностранцы мрачно утверждают, что зимой воздух в турецкой столице самый грязный в мире — дыма в нем в шесть раз, а сернистых газов вчетверо больше, чем допустимый для здоровья максимум. Дышать зимой в Анкаре — все равно что курить по десять пачек сигарет без фильтра в день. В турецкой столице сотни тысяч автомашин и немало заводов. Атмосферу загрязняют также котельные в многоквартирных домах, работающие на плохом угле или мазуте.
Когда в 1923 году Анкару объявили столицей, она была небольшим торговым центром с населением около тридцати тысяч душ. Сейчас в ней гораздо больше трех миллионов. Город, расположенный в чаще между горами, оказался ловушкой для смога. С раннего утра Анкару окутывает одеяло густого черного дыма, смешанного с туманом. Идет серый снег. На окраинах светит солнце, а в центре видимость снижается настолько, что машины порой включают фары. Зимой страшно открывать форточки, так как комнаты покрываются копотью. Достаточно вывесить на балконе белье, чтобы оно немедленно стало грязным. Быстро растет количество заболеваний раком легких, хроническим бронхитом. Многие считают, что в Анкаре в будущем нельзя будет жить. Первыми центральные кварталы начали покидать врачи, наиболее осведомленные об опасностях жизни в турецкой столице.
Можно было бы построить централизованную отопительную систему. Но где взять деньги? Столичный муниципалитет — вечный банкрот. Можно было бы топить печи высококачественным углем. Но попробуй заставь хозяев раскошелиться. Поэтому — чихайте, кашляйте, хрипите.
К этой напасти добавляется временами нехватка воды, электричества и газа. Однажды бесснежная зима понизила уровень воды в городских водохранилищах. Многие квартиры остались без воды, а в остальных ее давали по нескольку часов в день. Жители геджеконду (трущобы) выстраивались во многочасовые очереди с канистрами и бидонами. В больницы, посольства, пекарни и бани воду развозили в цистернах. Депутаты меджлиса умывались в туалетах минеральной водой из бутылок. Министр энергетики предложил анкарцам вывернуть каждую третью электрическую, лампочку — тогда-де уменьшится расход электроэнергии, а уровень воды в хранилищах повысится. Одна газета с сарказмом писала, что у жителей Анкары в лучшем случае есть одна лампочка на семью, кроме того, они не представляют себе, какая же связь между электричеством и уровнем воды в искусственных озерах. Глава торговой палаты посоветовал министру вывернуть свою собственную лампочку и покинуть пост.
Однако весна в Анкаре — благоухающий сезон, дето сухое и не очень жаркое, осень звонкая, долгая и теплая. Так что, если не считать зимних месяцев, столица по климату — один из самых приятных городов страны.
В Анкаре началось мое знакомство с Турцией, на ее черепичные крыши я взглянул последний раз из иллюминатора самолета. Из турецких городов я полюбил Стамбул. С годами, когда чувства отфильтровались, о жизни в Анкаре тоже вспоминаю тепло. Она много дала для понимания современной Турции, и… во всяком случае, столица — самый упорядоченный турецкий город. За рулем до многих учреждений можно было добраться за полчаса, а чаще за пятнадцать-двадцать минут. В Стамбуле были и двухчасовые концы.
В молодой столице есть исторические- памятники. Крепость окружена двойной стеной — частью византийской, частью сельджукской. В старой Анкаре осталось несколько средневековых мечетей и развалины храма Августа. Он использовался для поклонения фригийскому божеству в те времена, когда Анкара (тогда Анкира) была фригийским поселением. Ее завоевали галлы (кельты), и она стала центром государства Галатии. В римские времена Анкира была столицей провинции Галатии, а в византийские — небольшим торговым центром и крепостью. Окружающее ее плато малоплодородно, но здесь в XVIII и XIX веках распространилась длинношерстная ангорская коза. Анкара прославилась своим мохером. Однако европейская конкуренция, успешная акклиматизация ангорской козы в Южной Африке в начале нашего века сделали Анкару нищей.
Мустафа Кемаль выбрал ее для своей штаб-квартиры, так как она была связана железной дорогой со ((лмбулом и в то же время лежала вне досягаемости врагов. В Анкаре состоялась первая сессия Национального собрания, и Мустафа Кемаль объявил этот город столицей. Он не доверял Стамбулу, где все напоминало об унижениях прошлого и слишком много людей было связано со старым режимом. Позиции Анкары как центра страны усилились впоследствии, благодаря строительству шоссейных и железных дорог в радиальных направлениях.
