Урбанизация в Турции, как и в других странах Азии, Африки и Латинской Америки, обгоняет индустриализацию. В главных турецких городах людей, занятых в сфере услуг, или безработных гораздо больше, чем работающих в промышленности. Наиболее неблагоприятное соотношение как раз в столице.
Уровень образования в Анкаре выше, чем в остальных городах. Процент населения с университетским дипломом даже больше, чем в Стамбуле. Но основная масса населения — все же те, у кого нет постоянного занятия, устойчивого заработка, достаточного образования. Их больше половины, почти все они осели в геджеконду.
Когда с бытом другой страны сталкиваешься вблизи, то в знакомом открываешь много незнакомого. Оказывается, что перевод некоторых слов и выражений затуманивает их смысл, а не проясняет его. Например, у нас есть дворники, в Париже консьержи. Турецкая городская жизнь произвела особую фигуру — капыджи, что дословно значит «привратник».
— Али, ты не принесешь мне бутылку молока? — кричит хозяйка из десятой квартиры, и усталый голос отвечает:
— Хорошо, я попытаюсь.
— Али! Мы замерзаем! — бушует мужчина из двенадцатой, замечая, что температура ночью падает.
Капыджи отвечает:
— Хорошо, не беспокойтесь! Я добавлю угля!
Но Али — опытный дипломат, он помнит, что хозяин дома приказал ему экономить топливо, цена на которое резко поднялась за последнюю неделю.
— Али, когда же наконец у нас будет вода?
На этот раз на шекспировский вопрос Али дает турецкий ответ:
— Может быть, через пятнадцать минут, может быть, через два часа, может быть, вечером.
Если он в хороших отношениях с квартиросъемщиком, то может сказать:
— Не беспокойтесь. У нас есть небольшой запас в цистерне, и я могу пустить воду минут на пятнадцать.
Вода из крана в Анкаре и Стамбуле для питья не годится: она плохо очищена и слишком жесткая. Горожане, как правило, покупают большие бутыли воды из загородных источников, выливая их в двухведерные глиняные горшки. Сосуды слегка потеют, освежая воду, и она долго не портится. О приезде машины с бутылями жильцов также оповещает капыджи.
— Али, погуляй с моей собачкой!..
Али не многорукий Шива, но он никогда не откажется пройтись с фокстерьером из шестой квартиры, потому что хозяин богат и платит за это изрядный бакшиш.
Выгуляв собаку, капыджи начинает собирать мусорные корзины, выставленные у дверей: относить мусор во двор в большой бак жильцы считают ниже своего достоинства. Затем он моет лестницу, иногда вместе с детьми пли женой. Дневные заботы капыджи бесконечны, ночью он должен присматривать за топкой.
Таким образом, капыджи — и общий слуга при жильцах, и дворник, и кочегар, и привратник. Для бывших анатолийских крестьян должность капыджи имеет кое-какие преимущества. Внизу, рядом с котельной, ему дают бесплатную каморку, где он может жить с семьей. Стать капыджи трудно, нужно иметь знакомство, иногда дать взятку. Предпочитают брать молодую пару, которая не успела обзавестись детьми. Велико же было изумление хозяев и жильцов, когда дворники-привратники объединились в профсоюз и стали добиваться минимума заработной платы и нормированного рабочего дня. Правда, их организация сделала лишь первые шаги, так как безработных много, а мест капыджи мало. Поэтому крик: «Эй, Али!» — все еще раздается в домах.
На торговых улицах, особенно в Улусе, много чистильщиков ботинок — и мальчишек, и взрослых, и стариков. Чистка ботинок занимает много времени, и вовсе не нужно быть нетерпеливым. Над башмаками трудится артист, который превращает тупую и грязную субстанцию в блестящую, сверкающую кожу. Его вооружение состоит из крохотного стула, на котором он сидит, и длинного ящика с прибитой подставкой для ноги. По обе стороны от подставки возвышаются надраенные медные крышки баночек, в которых содержатся кремы, а затем идет набор щеток. Сам ящик украшен орнаментом и даже медной чеканкой. Все это вместе с крышками баночек представляет собой сверкающее привлекательное сооружение. Наконец, в центре ящика на стороне, обращенной к прохожим, за стеклом выставлена цветная картинка — как правило, обнаженная или полуобнаженная женщина роскошных пропорций, которая возлежит среди цветов около бассейна.
Ритуал чистильщика всегда один и тот же. Сначала между носками и туфлями закладываются куски картона, часто старые игральные карты. Шнурки прячутся под язычок, и слегка закатывается брючина. Пыль и грязь стираются мыльной водой, накладывается бесцветный крем. Он быстро подсыхает, тогда используется другой крем, на этот раз под цвет башмака. Чистильщик начинает энергично манипулировать парой больших щеток, но настоящий блеск наводит суконкой или бархоткой. Получается такое сияние, что сам удивляешься, твои ли это старые туфли стали такими шикарными!
Один из мастеров этого дела спросил меня:
— Есть ли чистильщики обуви в Москве?
— Да, есть, но очень мало.
— А как же вы чистите туфли?
— Мы это делаем сами.
— Вот поэтому у вас нет настоящего блеска, — с чувством превосходства сказал он.
На это я ничего не мог возразить, потом подумал и сказал:
