Явление это чисто социальное. В основе своей турецкий народ прямой и честный. Вспомним русского путешественника по Турции начала нашего века И. И. Голобородько. «Низшие классы турок честны, но нельзя того же сказать про чиновников и управителей, — писал он. — Пока турок беден, пока он не подвергается искушению, до тех пор он честен; но лишь только он займет какую-нибудь казенную должность или приблизится к общественному пирогу, ему уже трудно становится устоять против искушения, и по большей части он соблазняется… Впрочем, как известно читателю, эта психология свойственна не одному только турку». Лавочники-торговцы в первом или во втором поколении, — воспринимая принцип «не обманешь — не продашь», видимо, все же чувствуют какой-то комплекс вины, однако изменить стремлению урвать любой ценой лиру не могут. Большинство из них твердо усвоили, что нечестность прибыльнее, чем честность.
Чаевые (бакшиш) в Турции — норма жизни. Их дают и ресторанах, отелях, поездах, банях. Но шофер такси, с которым заранее договариваешься о цене, не ожидает чаевых, потому что все равно берет гораздо больше, чем стоит проезд. Счетчики во всех турецких такси «сломаны», и, если бы нашелся таксист, который включил бы счетчик, его выставили бы в музее.
Общественный транспорт в Анкаре, как и во всей Турции, находится в небрежении, но много частных маршрутных такси — «долмушей». В них твердый тариф. Когда они только появились, в машины набивалось столько людей, что шофер кричал: «Полно!» («Долмуш»). Для них введены специальные остановки, но водители всегда готовы взять по дороге пассажира, если есть место. Долмуши ездят между городами и даже из Стамбула в ФРГ. Прогресс, к сожалению, снабдил машины кассетными проигрывателями, и пассажиров оглушает плохо записанная музыка, подбираемая по вкусу шофера.
Долмуши наводили меня на размышления совсем другого рода — лингвистические. Заимствование новых терминов из чужого языка, несомненно, полезно. Исторически в русский язык пришло немало тюркских корней, давным-давно «обрусевших» Но вот вновь введенное средство транспорта мы назвали тяжелым, трудно выговариваемым сочетанием «мар-р-ршрутное такси» — сразу два иностранных слова. Насколько легче, воздушнее и приятнее для уха — «долмуш». Слова трудно вводить декретом, но все-таки…
Турецкие бани, наследницы римских терм, знамениты, и справедливо.
Представим себе промозглый, дождливый день в конце ноября. В доме несколько дней нет воды, чтобы принять душ, или газа, чтобы подогреть воду. И ты отправляешься в баню. Спускаешься по ступенькам в подвальное помещение, откуда тянет теплом и запахом мыла. Раздеваешься в небольшой дощатой кабинке, где есть лежак для отдыха, обвязываешься вокруг бедер полотенцем, потому что в турецкой бане ходить полностью обнаженным не принято, надеваешь деревянные сандалии и входишь в зал, который по-нашему называли бы мыльной.
Здесь жарко, но не очень. Свет проникает через небольшие отверстия в куполах. Посреди на мраморных возвышениях лежат люди. Сбоку на мраморных же скамьях трудятся массажисты. В раковины течет холодная и горячая вода из кранов. В глубине зала может быть бассейн.
В русской бане и сауне мы согреваемся и распариваемся в парилке, в турецкой бане — на горячем лежаке. Ты растягиваешься на полотенце или простыне, так как мрамор очень горяч, и тепло с подогретого снизу камня пронизывает тело. Минут через десять начинает обильно течь пот, еще через четверть часа ты стал теплым, мягким, расслабленным и готовым к массажу.
Переходишь на мраморный лежак, который не подогревается снизу, и за дело берется усатый массажист. Он хватает тренированными руками-клешнями голову и начинает массировать лоб, виски, скулы, челюсти, шею. Потом переходит к плечам, рукам, ногам, пальцам, груди и животу. Он переворачивает тебя на живот, массирует мышцы спины, пересчитывая каждый позвонок, выкручивает руки, упираясь коленкой в спину и чуть не до головы дотягивая ноги, и ты удивляешься, что в твое тело вернулась юношеская гибкость. От боли и удовольствия охаешь, кряхтишь и стонешь. Массаж завершается тем, что банщик забирается на распластанного клиента и топчет его ногами. Тебе дают немного отдохнуть, потому что ты действительно устал, да и банщику нужен перерыв.
Начинается второй этап. Тебя скребут рукавицей, сплетенной из конского волоса, слегка намочив ее в мыльной воде. С непривычки становится стыдно, когда видишь, что грязь слезает с тебя пластами. На самом деле волосяная рукавица снимает и верхний, омертвевший слой кожи.
Наступает мытье. Банщик разводит мыло в наволочке, надувает ее и выдавливает пушистые мыльные хлопья. Ты весь утопаешь в мыльной пене. Банщик слегка трет клиента мыльным пузырем-наволочкой и чуть-чуть массирует, словно ласкает. Наконец, тебя сажают у мраморной раковины, трижды моют голову, окатывают теплой водой, смывая остатки мыла, и в заключение обрушивают несколько тазов ледяной воды.
Ты вытираешься, заворачиваешься в сухие полотенца и, усталый, чистый, с дышащими порами, направляешься в кабину.
