Она не возражала, что живет с родственниками своего отца. Они были добрыми, щедрыми и сделали ее частью своей семьи. Были каникулы с тетей Деборой, которая говорила с Люси о Марианне, и это нравилось Люси. Оглядываясь назад, она думала, что в конечном счете она смогла все-таки иметь достаточно счастливое детство, хотя она была рада, когда стала вполне взрослой, чтобы уехать из дома, работать в Лондоне и иметь собственную квартиру.
Однако проблема с воспоминаниями заключается в том, что, даже если ты изо всех сил борешься с ними, иногда они бывают слишком сильны. Они могут спокойно оставаться где-то в уголке твоего разума — иногда на протяжении многих лет, — а потом наброситься на тебя. Люси прекрасно знала, что были опасные и болезненные воспоминания, и любой ценой нужно было не дать им вырваться.
Алиса всегда знала, что прошлое может быть опасно, и она всегда знала, что призраки прошлого однажды могут разрушить аккуратное лживое сооружение, которое она построила. Достаточно одного неверного движения или одного неожиданного мига, когда кто-то узнает ее, и карьере баронессы придет конец.
Но Алиса не знала, что в мире существовали иные призраки, которые могли разрушить гораздо больше, чем просто раскрыть вымышленную личность. Призраки, которые были жестоки, как когти орла, которые уничтожали целые национальности и преследовали целые поколения. Эти призраки носили, выдавая за свое изобретение, древний, когда-то религиозный символ, который они высокомерно превратили в орудие непримиримого режима...
Только после успеха «Альрауне» (говорили, что Бригитта Хельм была в ярости из-за этой наглой узурпации ее самой известной роли) Алиса начала чувствовать, что общество Вены менялось, что веселье было слишком возбужденным, чтобы быть настоящим, что огни горели слишком ярко. Много лет спустя она задумывалась, были ли те дни поворотным моментом, существовал ли день, ночь или час, когда эти легкие идеи, носившиеся в воздухе, оформились в злобу, подобно тому, как сворачиваются чайные листья в чашке старухи или запотевает поверхность стеклянного шара гадалки...
Но ведь Алиса, конечно, была не единственной, кто чувствовал, что опасные зловещие призраки проводили перестановку сил и вновь собирались войти в мир? У каждого значительного события всегда найдутся люди, которые будут готовы мудро кивнуть и сказать: о да, мы знали, что что-то было не так... Мы говорил это в то время... У нас было чувство... Чувствовали ли эти Кассандры, что вот-вот начнется новая и страшная глава истории?.. Вспоминали ли они потом, спустя годы, то время, когда огни целого континента потухли, и тьма настала на четыре длинных года?..
Все были согласны, что правительство не допустит, чтобы случилась еще одна война, потому что после Первой мировой войны больше не должно быть конфликтов. Алисе было всего восемь лет в тот день в ноябре 1918 года. Тогда она еще не понимала аплодисментов и празднований, и слово «перемирие» ничего для нее не значило, за исключением того, что люди радостно выкрикивали его на улицах. Но теперь она понимала его, она понимала, что война, которая положила конец всем войнам, прошла и закончилась и что с того времени мир стал безопаснее.
Так что надо забыть об этом беспокойстве. Надень что-нибудь потрясающее, пойди на роскошную вечеринку — еще лучше,
И заткни уши, чтобы не слышать рассказы о несправедливости и притеснении, которые творятся под именем этого нелепого вульгарного человечка в Германии, и помни, что Вена независима, она живет своей жизнью и будет в полной безопасности, даже если вся Европа сойдет с ума. Не слушай рассказы о подавлении свободы слова, о цензуре в письмах, о сжигании книг, которые якобы пропагандируют антинацизм, — да, не слушай паникеров, которые предупреждают, что люди, сжигающие книги, потом могут начать сжигать людей, не слушай тех, кто шепотом рассказывает жуткие вещи о трудовых лагерях Геринга... В конце концов, заткни уши и не слушай тех, кто говорит о шпионах, которые крадутся по улицам в поисках людей с еврейской кровью...
Еврейская кровь. Конрад. В один миг два этих понятия зловеще соединились у нее в голове, и, словно это соединение было дрожжами, сбраживающими вино или хлеб, опасность и темнота вдруг стали гораздо ближе.
Конрад, конечно, не хранил верность Алисе. Возможно, он не был способен хранить верность какой-либо одной женщине. Он был красив, харизматичен и обладал достаточным шармом и сексуальной энергетикой, чтобы затащить в постель даже аббатису, а потом взять штурмом весь остальной женский монастырь.
Когда Алиса впервые узнала, что Конрад провел уик-энд с молоденькой русской певичкой, она проплакала всю ночь. Это не дало ей ничего, кроме сильнейшей головной боли и опухшего лица на следующее утро.