Мэгги поморщилась. Как только Кингсли понял, что Сэм предала его, он начал сомневаться во всем, что она сказала ему. Но когда дело дошло до лагерей, она рассказывала правду. Мужчина с ожогами сначала не хотел с ним разговаривать, пока Кингсли не пообещал ему, что сделает все возможное, чтобы не допустить открытия церкви Фуллера в городе. Кингсли нашел его через судебный процесс, который тот подал против Фуллера и церкви, чтобы они возместили ему деньги, потраченные на психотерапевта и многочисленные медицинские счета. Мужчина не занимался сексом уже пять лет, потому что не мог допустить, чтобы кто-нибудь увидел ожоги на его гениталиях.
— Он не Божий человек, — сказал Кинсли. — Я знаю Божьего человека, и этот Божий человек заставляет меня думать, что Бог на нашей стороне. Но Фуллер, он же демагог. И я не хочу, чтобы он хоть на миг задержался в моем городе.
— Я поняла, — ответила Мэгги. — Я тоже не могу сказать, что хочу видеть его или его церковь в моем городе.
— Что насчет Ирины?
— Они «потеряли» ее документы. Служба миграции работает так же плохо, как и департамент здравоохранения. Кто-то свыше вставляет мне палки в колеса всего, что я пытаюсь сделать.
— Ты вытащила ее из тюрьмы. Хороший старт.
— Снова снять обвинения было легко. У них нет никаких доказательств. Уберечь ее от депортации в Россию будет трудной частью. Тем более, что ее дважды арестовывали. Она не самый вызывающий сочувствие случай.
— Ее муж купил ее, насиловал, и она добавила глазные капли в его напиток, чтобы ему не здоровилось насиловать ее хоть одну ночь, и это не вызывает сочувствие?
— Ему никогда не предъявляли обвинений. В отличие от нее. Кинг, ты же знаешь, как устроен мир.
— Знаю. Я не хочу знать, но я знаю. — Он тут же принял решение и произнес его вслух, пока не утратил смелость. — Я не могу допустить депортации Ирины. Я позвоню Фуллеру. Скажу, что отступаю. Он победил. Я проиграл.
— Ты уверен? — спросила Мэгги.
Он не был уверен, но не знал, что еще сделать. Он мог прожить и без «Мёбиуса». Он мог отразить любые обвинения против него за нарушение налогового кодекса. Но он пообещал Ирине заботиться о ней и сдержит его.
— Уверен, — ответил он. Он откинулся на спинку стула и поставил сапог на стул напротив.
Затем он пнул стул так сильно, что тот пролетел десять футов по полу.
— Кингсли.
Он поднял руку, приказывая ей молчать. Мэгги посмотрела на него с состраданием, но промолчала.
— Клуб, Мэгс, он был бы чем-то особенным. Тебе бы там понравилось. «Ренессанс» был идеальным для него. Я никогда не хотел так недвижимость. Этот клуб был моим детищем.
— Ты все еще можешь построить его. Мы найдем для тебя другое место. Я помогу всем, чем смогу.
Кингсли устало улыбнулся. В каком-то смысле это было облегчением — позволить своей мечте умереть. У него были все деньги, в которых он когда-либо нуждался, все любовники, о которых мог мечтать любой мужчина… Все было в порядке. Пора двигаться дальше. Сэм отвернулась от него, и он был слишком обижен, чтобы даже спросить ее, почему. Каковы бы ни были ее причины, он не собирался затевать с ней ссору из-за этого. Больше никаких причинно-следственных связей. Война закончилась.
И все же…
— Мне жаль, Кинг, — сказала Мэгги, сжимая его ладонь. — Я знаю, что сдаваться не в твоем характере.
— Если бы дело было только во мне, я бы сражался до последнего.
— Знаю. И думаю, несколько лет назад, ты бы продолжил сражаться и плевал бы на сопутствующий ущерб. С возрастом ты становишься благородным.
— Мне двадцать восемь. Столько же, сколько и твоему мальчику-игрушке.
— Дэниел не моя игрушка. Я принадлежу ему. — Мэгги одарила его соблазнительной улыбкой, снова собирая свои вещи.
— Я никогда не прощу тебе замужество.
— Я не просила о прощении. — Она встала, наклонилась и украдкой поцеловала его в губы. — Я свяжусь с адвокатом Фуллера за тебя. Держись подальше от этого человека. Больше никакого противостояния с ним.
— Тебе нравится говорить мне, что делать, не так ли?
— Помнишь ту ночь, когда заставил меня два часа подряд сосать твой член?
— Для меня это было такой же работой, как и для тебя.
— Иди домой, — сказала Мэгги. — Я позвоню тебе, когда все будет улажено.
— Я не хочу домой, — ответил Кингсли, откидывая голову назад и в изнеможении проводя пальцами по волосам.
— Последнее предупреждение, — сказала Мэгги у двери. Она указала на табличку «Закрыто». — Тебе не обязательно идти домой, но и оставаться здесь нельзя.
Она подмигнула ему и ушла. Он не шутил. Как бы он ни любил Chez Кингсли23, он был слишком встревожен и взволнован, чтобы идти домой, и сидеть в ожидании звонка от Мэгги. Он не хотел возвращаться домой. И он не хотел оставаться один. И он не хотел оставаться трезвым ни секунды.
