— Хороший мальчик, — похвалил Мак, когда она открыла верхушку мешка и высыпала лед в холодильник. — Теперь можно говорить, что в этом костюме мужчина, но думаю, внутри тебя никогда не было ни одного мужчины.
Сэм схватила нож для колки льда из-под стойки. Глаза Мака мгновенно округлились. Сэм улыбнулась снова и ударила им по льду, раскалывая тот на осколки.
— Иисусе, зачем ты заставил меня снова нанять ее, Дюк? — спросил Мак бармена. — Ее? Его? Это?
— Пошел ты, Мак. Она лучший бармен в городе, — ответил Дюк, нагружая поднос напитками.
— Дюк и Бутч. Ну и парочка. Я скучаю по Джейсону.
— Все девчонки ненавидели Джейсона, — напомнил Дюк.
— Мне нравился Джейсон.
— Джейсон был сексуально озабоченным придурком, который обращался с девушками как с дерьмом, — ответил Сэм. — Холли была готова подать иск, судя по ее рассказам.
— А, Холли… — ответил Мак и повернулся на стуле к сцене. — Вот это настоящая женщина. — Он указал на Холли, которая была в одних черных стрингах и кожаных ботфортах. В этот момент ее колени были вокруг шеи мужчины, в котором Кингсли узнал младшего сына барона мафии. — Мужчины должны одеваться как мужчины, а женщины — как женщины. А одеваться они должны именно так.
Кингсли заметил, как Сэм крепче сжала нож для колки льда, а ее фальшивая улыбка стала шире. Мак повернулся, подмигнул Сэм и продолжил свою ночную прогулку по клубу.
— Дюк и Бутч, — выдохнула Сэм. — Знаешь, он всю ночь обдумывал эту шутку.
— И всю следующую неделю будет гладить себя по голове, — ответил Дюк. — Ненавижу этого парня.
— Я бы с удовольствием пригвоздила его яйца к барной стойке этим ножом для льда.
Дюк уронил поднос на пол. Сэм повернулась к нему.
— Прости, — извинилась она. — Плохая ночь.
— У него интересное определение настоящей женщины. — Кингсли указал на сцену. — Мне самому нравится Холли, но если она не на сорок процентов искусственная, тогда я не знаю женщин. А я знаю женщин.
Сэм изучала Холли и постучала по подбородку, изображая задумчивость. — Сиськи фальшивые, — начала перечислять она. — И нос. Кажется, она говорила о липосакции. Значит, больше двадцати процентов пластики?
— Твой босс всегда такой?
— Полный козел? — спросила она. — Да.
— Почему ты не уволишься?
— Кто-то должен присматривать за девушками, — объяснила она. — С ними он ведет себя хуже, чем со мной. И Дюк работает только две ночи в неделю. Я присматриваю за ними.
— Значит, трахаешь одну из них? — спросил Кингсли.
— Нет. Не трахаю.
— Серьезно?
Сэм улыбнулась ему, на этот раз по-настоящему.
— Я трахаю их всех.
Кингсли усмехнулся: — Сэм, ты мне нравишься. Я хочу сделать для тебя кое-что.
— Послушай, ты уже осыпал меня чаевыми. Что…
— Тебе нужен босс получше, — ответил Кингсли и спрыгнул с барного стула.
Всю дорогу он чувствовал на себе взгляд Сэм. Он проскользнул по заднему коридору в раздевалку, где его встретили, как и всегда, с чрезмерной любовью и энтузиазмом, которые он не подпускал близко к себе. В конце концов, он владел этим местом. Когда он сказал Рейвен и Шей, что у него на уме, они бросились ему помогать. Все, что угодно, лишь бы отомстить Маку. Все, что угодно.
Он был готов через десять минут. Заиграла музыка, и Кингсли вышел на сцену под аккомпанемент Sweet Transvestite.
Кингсли посмотрел на Сэм, которая вертела бутылку водки. Она едва не выронила ее. Он был на высоких каблуках, в черных чулках, черных трусиках, которые пришлось надеть задом наперед для большего пространства спереди и черном корсете. Плюс боа из перьев, конечно.
— Я слышал, как сегодня кто-то сказал, — произнес нараспев с французским акцентом в микрофон Кингсли, — что женщины должны одеваться как женщины, а мужчины должны одеваться как мужчины. Я мужчина. И вот как я одеваюсь. Нравится?
Все танцовщицы и официантки собрались вокруг и встали на столы и стулья, аплодируя и улюлюкая. Мужчины молча пялились, несколько свистели, а некоторые одобряли, слишком пьяные не понимали какого черта происходит.
— Я расцениваю это как «да», — сказал он и обвел взглядом толпу, меряя сцену уверенными шагами. Это не первый раз, когда он был на каблуках, и он не боялся показать это. — Где же Мак?
— Кинг, сюда. — Рейвен указала на стол. Кингсли с легкостью спрыгнул со сцены на стол, перешагивал с одного стола на другой, пока не остановился, нависая над Маком. Кингсли присел на корточки и улыбнулся ему.
— Bonjour, Мак, — поздоровался Кингсли. — Нравится мой наряд?
— Нет, — ответил бледный и нездоровый Мак.
— Non? А девушкам нравится. Не так ли, дамы?
Все женщины в зале, включая Сэм, прокричали во все горло, выражая одобрение.
— А теперь, Мак, у меня к тебе вопрос, — начал Кингсли. — Вопрос очень простой. Кто я?
Он вытянул микрофон.
— Ты Кингсли Эдж.
— Очень хорошо. И почему я могу забраться на сцену, когда захочу? — продолжил допрос Кингсли.
— Потому что ты владелец клуба, — ответил Мак, громко сглотнув. Теперь он выглядел напуганным, и Кингсли был рад это видеть.
Кингсли посмотрел в сторону бара и заметил распахнутые глаза Сэм, размером с бокал вина.
