– Мы гнали их всю дорогу до Жизора. Если бы не пыль, все войско попало бы в полон. А так на мосту через Эпт скопилось столько французишек, что он рухнул под их тяжестью. Утонуло двадцать рыцарей, а то и больше. Филипп тоже пошел бы ко дну, но несколько священников вытащили его из воды. – Король грустно хмыкнул. – Опять этот трус сбежал от меня.
– Тем не менее это великая победа, сир.
Боль вернулась, и я закрыл глаза.
– Да что же я – ты болен, а я тут лясы точу? Прости, Руфус.
– Это ничего, сир. – Я боялся ответа, но не спросить не мог, и выждал, когда наши взгляды встретятся. – Мои раны, они…
– Тебе повезло. Брат Петр все объяснит.
Послышалось шарканье кожаных туфель, рядом с Ричардом возник монах. Его голова склонилась подле головы короля.
– Господь простер над вами свою десницу, сэр Руфус, не иначе. Со слов короля Оттона я понял, что арбалетчик находился совсем близко от вас. – Я кивнул, и монах продолжил: – Первая стрела, вместо того чтобы перебить бедренную кость, скользнула по ней и вышла с другой стороны. Извлечь ее было просто. Если рана останется чистой, ничто не помешает скорому выздоровлению.
Мучительная боль в основании ребер подсказывала второй вопрос.
– А вторая?
Брат Петр поморщился:
– Тут дело обстоит хуже, хотя стрела каким-то чудом не повредила легкие. Как я полагаю, другие жизненно важные органы она тоже не пронзила, но с уверенностью сказать пока не берусь. Вскоре вам предстоит поесть немного лукового супа.
По спине у меня пробежал холодок. Петр станет постоянно проверять рану у меня в животе, и если из нее донесется резкий запах луковой похлебки, это будет означать, что у меня разрезаны кишки и я покойник.
– Только не суповая рана, – пролепетал я дрожащим голосом.
– Нет. – Ричард положил мне на плечо крепкую руку. – Бог не позволит, чтобы лучшего из моих рыцарей постигла такая ужасная судьба.
Его слова наполнили меня гордостью.
– Если я выживу, сир…
Он яростно перебил меня:
– Ты будешь жить, я знаю!
Я улыбнулся, благодарный за поддержку.
– Говори.
– У меня огромная просьба, сир.
– Если это в моих силах, я ее выполню, Фердия.
Он с любопытством посмотрел на меня.
– Замолвите за меня словечко перед Оттоном, сир. – Я помедлил, потом высказал вслух самое сокровенное из своих желаний. – Чтобы он дал согласие на мой брак с леди Алиенорой.
Ричард рассмеялся, но потом заметил, что я обеспокоен.
– Не волнуйся, друг мой. Я не потешаюсь над тобой. Думал, ты захочешь чего-то важного. Земли, титул, что-нибудь в этом роде!
– Это все, чего я хочу, сир.
– Почту за честь попросить его.
– Спасибо, сир.
Обрадованный, я откинулся на подушки, ощутив вдруг безмерную усталость. И уснул прежде, чем Ричард вышел из комнаты.
Неделю спустя нас с Оттоном доставили обратно в Шато-Гайар на носилках. Как сказал король, нам придется либо согласиться на этот унизительный способ, либо оставаться в Данжю до поправки, в то время как он уйдет с остальным войском. О том, чтобы ехать верхом, и речи не шло – я бы не смог сесть в седло раньше чем через месяц. Не могу сказать, что опыт мне понравился. Даже под действием макового отвара, прописанного братом Петром, я остро ощущал все превратности путешествия.
Не улучшало моего самочувствия и присутствие Оттона. Молодой король размещался в королевских покоях, я – в лечебнице, а потому не имел возможности обратиться к нему со своей заветной просьбой. Теперь, как я решил, время тоже не самое подходящее. Осунувшееся лицо Оттона говорило о том, что тряские носилки причиняют немало неприятностей и ему.
Я полагал, что, избегая упоминать об Алиеноре, смогу избежать неудобных для меня предметов разговора – но оказалось, что я заблуждался. Молодой король без устали, снова и снова благодарил меня за спасение его жизни. Это ошибка новичка, говорил он: не заметить, что французские солдаты изображают из себя убитых. Я возражал, упирая на то, что тоже не распознал подвоха, но Оттон не унимался.
– Если бы не ты, сэр Руфус, я был бы уже покойником.
– Пустое, сир, – ответил я, краснея.
Будь я сам наблюдательнее, крутилась у меня мысль, серьезных ран можно было бы избежать. Мрачное настроение окутывало меня все сильнее. Я пытался стряхнуть его, напоминал себе, как удивительно, что мне до сих пор удавалось избегать серьезного вреда, служа Ричарду. Справедливое замечание – но не помогавшее отогнать мысль о том, что на выздоровление уйдут месяцы.
– Если в моей власти отблагодарить тебя чем-либо, тебе стоит только попросить.
Эти слова отвлекли меня от тягостных дум.
– Прощу прощения, сир?
Оттон повторил предложение.
Вот оно, подумал я: случай, о котором я так мечтал, преподносят мне на блюдечке. Только дурак упустит такую возможность.
– Вы очень любезны, сир. Как ни странно, есть одолжение, о котором я хотел бы вас попросить…
