Примерно через час после повечерия Жан явился ко мне с докладом, как делал теперь ежедневно. Был четвертый вечер после нашего приезда в Руан; Жан и его приятели пока не разузнали ничего стоящего. Мне было известно, что Фиц-Алдельм встает рано, упражняется на дворе снятого им дома (невероятно, но один из оборванцев подрядился доставлять хлеб в этот дом и таким образом получил право ежедневно навещать его). Каждое утро Фиц-Алдельм отстаивал мессу в близлежащей церкви, но не заговаривал ни с кем, кроме священника. Узнав про это, я поручил одному из мальцов следить за кюре – вдруг тот служит французам?
Остаток дня Фиц-Алдельм посвящал обходу кладовых и амбаров, встречам с городскими советниками, купцами и возчиками. Любой из них мог оказаться сторонником французов, и наверняка многие были ими, но, если верить докладам моих лазутчиков, Фиц-Алдельм редко с кем виделся больше одного раза. Я постарался разузнать побольше о каждом и выяснил, что это почтенные горожане, преданность которых едва ли стоит подвергать сомнению. Вечером Фиц-Алдельм возвращался домой и выходил оттуда только к графу Роберту и другим вельможам.
В этот день Жан был воплощенным разочарованием: понурив плечи, он дал односложный ответ на мое приветствие.
– Прямо-таки нечего сказать? – спросил я.
– Он ходил к оружейнику, сэр.
Во мне пробудилось любопытство. Это было что-то новое.
– Знаешь к какому?
Лукавая улыбка.
– Конечно, сэр.
– Итак?
Жан подставил чумазую ладошку.
– Мне решать, стоят ли сведения серебра, не тебе.
Я впился в него строгим взором, и он отвел взгляд. Потом неохотно сообщил, что Фиц-Алдельм заказал красивый кинжал в отделанных серебром ножнах.
Ничего примечательного.
– Долго он пробыл в лавке? Много разговаривал с оружейником или с кем-нибудь еще?
Мальчишка скупо мотнул головой.
– Никакие это не новости, мошенник этакий!
Ухмылка до ушей.
– Попытаться всегда стоит, сэр.
Вот ведь маленький пройдоха, подумал я с улыбкой.
– Ступай и не спускай с него глаз, слышишь?
Жан кивнул. Я повернулся, чтобы направиться к выходу.
– А вы сейчас куда, сэр?
Я обернулся. В мои намерения входило прогуляться до крепостной калитки, расположенной близ главных ворот: через нее можно было выйти на берег реки. Предполагалось, что Рис ждет меня там с двумя жандармами. Примерно через час жандармам предстояло сесть на весла и перевезти нас через Сену, пока мы с Рисом сидим на носу с заряженными арбалетами. Дело рискованное, но я страстно желал приступить к нему. Со времен Утремера мне не доводилось участвовать в настоящей драке.
– Не твое дело, – отрезал я.
– К реке, вот куда вы направляетесь, сэр.
Я бросил на него колючий взгляд:
– С чего ты взял?
– Ваш человек, Рис, торчит там дни напролет и нанимает лодки.
– Откуда ты знаешь?
– Один из наших ребят ходит за ним, сэр. – Прежде чем я успел что-то на это ответить, Жан проворно добавил: – Будь у меня деньги, я побился бы об заклад, что вы собрались на разведку или что-то вроде того.
– Куда я собираюсь, это тебя не касается, как и прочих. – Я предостерегающе вскинул палец. – Лучше никому об этом не рассказывай.
Он постучал себя пальцем по носу, серьезный, как судья, собирающийся огласить приговор.
– Никто не знает, кроме парней из моей шайки, а они никому не проговорятся.
Удовлетворенный, я двинулся дальше к порогу.
– Возьмите меня с собой, сэр!
– Это слишком опасно, – бросил я, не подумав.
– Так вы все-таки собираетесь за реку! – с торжеством заявил малец.
– Может, да, а может, нет, – ответил я. – Обмолвись кому-нибудь хоть словом – и кончишь на дне Сены. Понял?
Я вперил в него взгляд, который приберегал для пленников, подлежавших допросу.
– Я никому не скажу, сэр, – проговорил Жан мрачно. – Мне хочется с вами. Я могу помочь. Никто не обратит внимания на мальчишку, если французишки нас заметят, вот так.
А он прав, подумал я. Тощий бродяжка скорее выберется на берег незамеченным, чем Рис или я. И тем не менее было безумием брать мальчишку лет одиннадцати или двенадцати с собой на дело, в любую минуту грозившее стать кровавым. Резкий отказ повис на кончике моего языка, но так и не слетел. Было что-то в его лице, страстная просьба, тронувшая мое сердце. Я не мог отрицать, что Жан напоминает мне Риса, которому я дал проявить себя – и это было одним из самых удачных решений в моей жизни.
– Делай все в точности так, как я скажу, – прорычал я. – Один шаг в сторону, хоть на дюйм, и пойдешь на растерзание французам.
– Я буду исполнять ваши приказы, сэр. Беспрекословно.
Он переминался с ноги на ногу, напрочь растеряв задиристость, счастливый, как четырехлетний мальчуган, которому подарили марципановую конфету.
Как ни странно, Рис упорно возражал против присутствия Жана, но и ему пришлось признать, что малец скорее разведает что-нибудь насчет катапульт.
– Он же ребенок, – с укором сказал Рис, пока Жан шнырял там и сям, разглядывая дальний берег и думая о том, что нам предстоит сделать.
