Я взялся за куриную ножку. Внимание котов стало еще более пристальным. Один поднялся на задние лапы, а передние положил мне на икру, просительно глядя на меня.
Катарина как знала.
– Как угощение, сэр Руфус?
– Просто объедение, спасибо, – сказал я, положил ножку в рот и оторвал зубами кусок мяса. – Восхитительно.
Довольная, она снова повернулась к Рису. Выждав, когда они сольются в поцелуе, я ловко скинул котам остаток тушки. За ней последовал добрый кусок говяжьего пирога, но за короткое время коты не могли съесть много. Если бросить еще, меня, пожалуй, раскроют. Утешив себя тем, что лучше уж набивать желудок, чем переправляться через реку и вступать в бой с французами, я продолжил ужин.
– Когда пойдем на катапульты? – спросил Рис. Катарина ушла присматривать за очередной кастрюлей. – Уж точно не сегодня ночью. Из-за этого ублюдка Фиц-Алдельма.
– Дождемся утра, – ответил я. – И посмотрим, сколько жандармов их охраняют. Если их будет больше, чем сегодня, и они не уйдут после заката, значит Фиц-Алдельм переправил весточку за реку.
– Даже если стражей не прибавится, нет уверенности, что он нас не подслушал, – сказал Рис. – Быть может, ему просто не удалось предупредить своих хозяев.
Мы обменялись мрачными взглядами.
– Если ничего не предпримем, французики превратят стену в пыль прямо у нас на глазах, – заметил я. – Лучше уж сделать хоть что-нибудь в ближайшие несколько дней.
– Угу. – Рис махнул Катарине. – Она хочет кое-что сообщить вам.
До ее возвращения я успел незаметно скинуть на пол несколько мидий и задвинул их под прилавок носком сапога. Коты бросились за ними, шипя друг на друга.
Катарина оглядела мою тарелку, опустевшую больше чем наполовину.
– Добавки, сэр Руфус?
– Нет, Катарина, благодарю. – Я послал ей свою самую любезную улыбку в надежде, что это сработает. – Необычайно вкусно, но я уже не в силах проглотить ни кусочка.
– Вам нужно больше есть, сэр, – сказала она. – Вы такой худой, кожа да кости. Я без конца твержу об этом Рису.
Я поглядел на него в поисках поддержки, но он только пожал плечами. Я решил сменить предмет разговора:
– Рис сказал, что у тебя есть новости.
Женщина посмотрела на валлийца, тот шепнул что-то ей на ухо, и она заулыбалась.
– Ах да. Фиц-Алдельм. – Катарина произнесла его имя шепотом, потом подмигнула мне. – Вы хотите, чтобы за ним следили?
– Хочу.
Я не стал говорить зачем: пусть Рис сам объяснит. Катарина перевела взгляд на мальчишку с красным ухом.
– Он может это сделать. Вместе с друзьями.
– Кто они такие?
– С полдюжины таких же, как он, заморышей. Беспризорники и сироты, каких много в городах. Спят под открытым небом или на чердаках в конюшнях, пропитание добывают попрошайничеством и мелким воровством.
– Как вышло, что этот малый, – я указал на крутильщика вертела, – попал на кухню?
– Я поймала его, когда он хотел стащить мой кошелек, вскоре после нашего приезда в город. Надрала ему задницу и взяла под свое крыло. Здешний майордом принял меня на работу, а заодно взял и парня. – Катарина улыбнулась, словно принять под опеку уличного мальчишку, поступить на службу в замок без приглашения и притащить с собой оборванца было для нее привычным делом. – По его словам, ему известны каждая улочка и каждый переулок.
– Я пробежался взглядом по остальным, – сказал Рис. – Вполне себе пройдохи, вроде меня в их возрасте.
Я усмехнулся, припомнив тонкого как тростинка, остроглазого Риса: я переманил его на свою сторону при помощи краюхи свежего хлеба. Может сработать, подумал я.
– И какова цена?
– Полных желудков вполне достаточно, – заявила Катарина. – Это я легко обеспечу. Но пара серебряных монет тоже не помешает.
– Устроим, – согласился я с улыбкой. – Катарина, ты обладательница многих достоинств. По правде сказать, вы с Рисом друг другу под стать.
Вид у них стал довольней некуда.
На том и порешили. Жан – так звали парнишку, крутившего на вертеле поросенка, – и его друзья начали тенью следовать за моим врагом. Как хвастливо заявил Жан уже на следующий день, Фиц-Алдельм даже на толчок не сходит без их ведома.
Пока мы ожидали от наших лазутчиков ценных сведений, Рис принялся тайком подыскивать лодки – уже с утра следующего дня. Он спросил начальника гарнизона, кому из местных лодочников стоит доверять, нашел их и отсыпал каждому щедрую сумму монет. Мало что способно купить преданность и молчание так, как серебро. Я тем временем взял у графа Роберта две дюжины самых закаленных жандармов. О своем замысле я не рассказывал – нет смысла посвящать их в подробности, пока не придет время садиться в лодки.
Я не знал наверняка, удалось ли Фиц-Алдельму послать весточку за Сену. Французских охранников у катапульт осталось столько же, сколько прежде, но это могла быть просто уловка – мол, они не знают о наших намерениях. Насколько мне было известно, десятки вражеских воинов спускались к самому берегу после наступления темноты и смотрели в оба.
Существовал лишь один способ выяснить, извещен ли Филипп, – пересечь реку.
