Например, касательно аномального рисунка на седьмом километре погружения в пещеру за номером «одиннадцать». Там, на одном из каракулей, выведено какое-то животное о пятнадцати лапах. Спор среди современных зоологов не стихает не только в отношении вида данной живности, но и в главном. Не ошибся ли художник? Некоторые еретики даже имеют наглость утверждать, что одна (а то и несколько) ног чудовища дорисованы – дорезаны в металле – древним мастером случайно. Мол, рука с резаком у него устала, соскользнула, либо его отвлекли недовольные копотью несознательные современники. Потому, мол, и получилось это неопознанное доселе чудище. Но разве можно принять во внимание столь глупую версию? Неужели никто не понимает, что древние живописцы работали, окружённые неусыпной заботой всех без исключения пещерных граждан, а также племенных правителей? Ведь те гении газо-ваятели были, что называется, нечета нынешним подражателям. Куда современным подельникам до титанов газосварки древних веков.
С началом посещений пещер-музеев Кассандра достаточно сильно расширила свой кругозор, в плане культуры и истории планеты Бульмазия. Например, о самом названии давно и несчастливо погибшей планеты. Оказывается, Бульмазией планета четвероруков называлась потому, что согласно легенде, она создалась из бульканья и мазни. То есть, вначале что-то в большом Космосе сильно-сильно булькнуло, а потом что-то ещё такое же неясное неаккуратно это самое бульканье размазало. Разумеется, среди историков планеты – как на самой Бульмазии, так и теперь, после её досрочной гибели, уже на Сфере Мира – велись и ведутся споры, было ли это размазывание неаккуратной природно-ошибочной мазней, или все-таки вполне аккуратным и осознанным высочайшим порывом чего-то мерцающе-одухотворенного, но покуда плохонько себя осознающим?
А уж в вопросе, что и как первично размазывали, то есть, какой именно материал, тут уж споры не стихали никогда. К сожалению, в отношении последнего вопроса до Сферы Мира дошли не все известные с древности версии. Кстати, в залах пещерного искусства посвящённого этой самой найдревнейшей истории, весьма много полотен изображают это самое первичное бульканье, а особенно размазывание. В некоторых залах даже до сей поры нюхом чувствуется, какой из версий материала размазывания придерживался древний живописец-философ.
В общем, на счёт древней истории четверорукого племени, и живописцам и историкам требовалось ещё копать и копать, или, скорее, размазывать и размазывать.
– Караул, Каська! Караул, Каська! – заорал Тимурка как резаный, вбегая в жилую часть пещеры.
– Замучил ты уже, Тима, чего там ещё? – спросила Кассандра, намеренно пропуская эту самую «Каську».
– Ночь там наступает, Кася! Солнце гаснет! Пошли смотреть!
– Ух-ты! Ночь! – возопила София и округлила глаза в пять копеек. Быть может, и её зрачки уже расширились в предчувствии темноты.
– Вдруг прохладнее станет, – прокомментировала Кассандра миролюбиво. Вообще-то она совершенно не верила в эту самую ночь и это отчего-то гаснущее солнце, но Тимурка был мальчиком смышлёным, и даже в чём-то явно опережал сверстников – к нему стоило прислушаться.
– Софья! – как можно более властно позвала она.
Взяв Софию за руку – так, на всякий случай – она последовала за галопирующем впереди Тимуркой, который всё время причитал:
– Да быстрей вы, что ли. А то всё закончится.
– Не закончится, Тима! – возражала ему София, попросту из принципа. – Правда, Кася? Не закончится?
Когда дети выбрались из жилой пещеры, вокруг было вполне так светло. Может, после электрического сияния пещерных ламп изменения не чувствовались. Хотя…
Точно! С освещением Золотой звезды было что-то не в порядке. Как будто…
Кассандра подняла голову строго в зенит, прикрыла глаза ладонью и прищурилась. Столь простые премудрости не помогли. Золотая слепила, и вроде бы как обычно.
– А если облака какие? – предположила Кассандра вслух. – Должны ж здесь иногда быть облака? Прозрачные. Вот и…
Мягкий цокот обутых в валеночки копыт отвлёк от наблюдения.
– Гова! Дядя Гова! Солнце падает! – завопила София, глядя на четверорука из-под ладони под стать тёте Касе.
– Ничего не падает, – проворчала ученица 6-го «Б». – Тимурка панику поднял и всё… Здравствуйте, товарищ Гова.
– Здрасьте, земляные планетята! Я вам кое-что принёс. А Тимур какую «панику развёл»?
– Так Солнце… Не, не Солнце… Золотая звезда гаснет… Как бы, – неуверенно пояснил Тимурка.
– Правильно, – погладил его по голове четверорук. – Молодец, заметил.
– Вот! – довольно констатировал Тима. – Я ж говорил?!
– Ну, говорил, – снова озадачено проворчала ученица 6-го «Б», и тут же переключила внимание. – И что ж будет, товарищ Гова? Погаснет, правда?
– Не, – мотнул головой четверорук. – Это просто затмение. Вот смотрите, что я прискакал… то есть, притащил. Стекла тёмные, двойные, от черных очков. Через них смотреть будем.
– Как же это? – озадачилась Кассандра. – Я же слышала, что затмения эти – они от Луны. Там Луна, что ли, есть?