– Этого нельзя понять сразу, – вымолвил он наконец. Повтори сначала. И как можно точнее. Каждое слово тут означает нашу судьбу.
Давид повторил, и его рассказ прозвучал иначе, оттого что он вспомнил новые картины из своего сна. Постепенно оба успокоились и решили, что пророк Натан будет вопрошать Господа у жертвенника, а Давид соберёт своих советников.
Только теперь разрешено было войти Шфатье, томившемуся за порогом.
– К тебе гости! – выпалил мальчик. – Купцы, забыл откуда, пока здесь ждал.
– Не от Ахиша? – встревожился Давид.
– Нет, это – финикийцы. Они идут к себе домой, на север.
– Хорошо, – Давид поднялся. – Беги, скажи, что я иду.
Сначала он увидел верблюдов в богатой сбруе, привязанных к большим камням неподалёку от колодца. Прикинув по какой дороге мог прийти караван, Давид удивился, почему они не шли по Морскому тракту. Может, у них война с Филистией, а они не знают, что Давид – слуга басилевса и должен действовать против любых его врагов?
Так размышлял он, идя по заросшей травой тропинке к своему дому. Оттуда слышались музыка, весёлые голоса и приказания Маахи – она на всех приёмах распоряжалась слугами и рабами.
Давид вошёл.
Гостей представили королю, он присоединился к трапезе, и беседа продолжилась.
– Сколько старейшины племени Ашера взяли с вас за то, что вы шли в Египет через их надел?
– Два золотых языка.
Начальник каравана, круглолицый седой финикиец с удивительно светлой после такого путешествия кожей, достал из пояса слиток в форме овечьего языка и показал его всем.
– Вот так, – усмехнулся Адорам. – А как оружие закупать или коров для жертвенника – что из племени Ашера, что из Нафтали, что из Эфраима – из всех приходится вытягивать по шекелю
– Куда идут такие сборы у вас в Цоре? – спросил Давид.
Купец начал перебирать каменные чётки.
– В королевскую казну и для святилища. А на армию сборы поступают от купцов за пользование портовыми причалами. Рыбаки приносят ежедневно долю от своего улова в святилище Астарты, её статуя защищает вход в Рыбный порт.
– А твои Герои пасут овец и содержат себя сами, – негромко заметил Авишай бен-Цруя. Давид кивнул.
– Ваше племя Ашера берёт с нас налог, – продолжал начальник каравана, – а Филистия – та просто грабит. Поэтому мы и не идём через владения басилевса, уж лучше в обход, по Королевскому тракту, лишний месяц пути, зато не будет, как в прошлый раз, когда армия правителя Ашкелона взяла с нас семь золотых языков за то, что не отняла всё.
– Сегодня все боятся Филистии, – добавил толстый купец со свисающими ниже подбородка рыжими усами. – Ни Египет не решается с ней связываться, ни Вавилон. Да ты ведь, Давид, как мы слышали, и сам служишь басилевсу?
Все обернулись к Давиду. Казалось, иврим ждут, что он скажет, с ещё большим интересом, чем гости. Король медлил, и тогда за него ответил Ахитофель Мудрейший:
– Да, пока это так.
Трапеза продолжалась. Купцы рассказывали про новые посты и колодцы на Королевском тракте, про рынки в Египте и про то, как встречают купцов в королевстве Эдом. Они находили дорогу по звёздам над Синаем, над Великой пустыней и над рекой Египетской, на берегах которой устраивали привал.
Начальник каравана устал и начал дремать, рассказ продолжал высокий юноша по имени Хирам с чёрными, как у кошки, губами. Он впервые попал в Кнаан и, по его словам, был немало удивлён безопасностью Королевского тракта за Иорданом, в тех местах, где путь проходил через наделы племён иврим.
– У нас и на морских путях нет покоя от пиратов, – закивали купцы.– А уж что творят амалекитяне в Восточных пустынях, лучше не вспоминать.
Хозяева расспрашивали про жизнь морского государства Цор. Караванщики отвечали охотно и подробно, но слушали их недоверчиво: как можно ловить рыбу сетями, будто перепелов, и разве станут овцы есть траву, выросшую не на земле, а в море!
Потом для гостей пели и танцевали девушки. Особенно хороша была дочь Давида и Маахи – Тамар. Финикийцы подарили ей большую розовую ракушку с душистым маслом. Сёстры и братья окружили Тамар, разглядывая и нюхая подарок. Она набрала пальцем масла и мазнула всех по носам. Амону попала в глаз, и он захныкал, притворяясь ослепшим.
– На каком языке вы говорите? спросил Давид Хирама. – Ведь это не аккадский?
– Нет. И не финикийский, – ответил Хирам. – На этом языке говорят у нас в Цоре.
Лицо его сделалось печальным, и Давид догадался, что он соскучился по дому.
– У нас свой язык, – продолжал Хирам.– На нём мы разговариваем, обращаемся к богам, отпеваем покойников. На нём даём названия всем частям наших кораблей, учимся мореплаванию, а в открытом море определяемся, где находимся. В аккадском таких слов нет.
– И на иврите их нет, – сказал Давид.
– На нашем языке можно описать всё, от запаха цветов до случки собак.
– Я обязательно выучу ваш язык, – пообещал Давид.
Воспоминание о слове Божьем, услышанном во сне, возвращалось и путало его мысли, но он улыбался и слушал гостей. Когда расходились, король приказал советникам и командирам прийти к нему утром.
