Король Давид полностью

Давид перевёл взгляд выше. Вокруг Скинии суетились, разгребая снег, левиты. «Как они справятся с потоком воды, когда снег растает, да ещё пойдут дожди! – подумал Давид. – Надо будет сделать обводные каналы и ограду из камней». Он обернулся. Рядом стоял пророк Натан. Несколько минут оба молча смотрели на Скинию, потом Давид сказал:

– Вот живу я в доме из кедра, а Ковчег Завета Господня остаётся под шатром.

И ответил ему Натан:

– Всё, что на сердце у тебя, – делай. Потому что с тобой – Бог.

На рассвете запыхавшийся пророк Натан, укутанный и с посохом для ходьбы по скользким камням, вбежал в дом Давида. Снег залепил ему бороду, ресницы и брови, набрался за шиворот. Он нашёл спящего Давида и стал его трясти. Тот с трудом приоткрыл глаза, слов Натана не разобрал, но дрожащие губы, смятение во всём облике этого обычно спокойного человека заставило Давида вскочить. Сев на постели, он отбросил спадающие на лицо волосы и вгляделся в стоящего перед ним пророка. Вокруг ног Натана образовалась лужа, рубаха прилипла к телу, но он ничего не замечал, говорил, говорил и стучал посохом в пол. Давид старался понять, зачем пророк явился к нему в такую рань, пока, наконец, сообразил, что ему рассказывают сон.

– Этой ночью было ко мне слово Божие: «Пойди и скажи Давиду, рабу моему: «Не ты построишь Мне дом. Не обитал Я в доме с того дня, как вывел Израиль из Египта и до сих пор, а переходил из шатра в шатёр. Но где бы ни ходил Я с Израилем, сказал ли я хоть слово судьям израилевым, которым поручил пасти народ Мой? Говорил ли Я: «Почему не построите вы Мне дом из кедрового дерева?» Скажи рабу Моему Давиду: «Так сказал Господь Бог: «Я взял тебя с пастбища от овец, чтобы стал ты правителем народа моего, Израиля. И Я был с тобой повсюду, куда бы ты ни шёл, и истреблял всех врагов твоих перед тобой. Я сделал имя твоё подобным именам великих земли.

Я приготовлю место для народа Моего, Израиля, и насажу его там. И будет он жить на месте своём и не станет больше тревожиться. И не смогут больше злодеи истреблять его. И будет: когда исполнятся дни твои, чтобы отойти тебе к отцам твоим, поставлю потомка твоего после тебя и утвержу престол его на- веки. Я буду отцом ему, а он будет сыном Мне, и милости Моей не отниму у Него. И поставлю его в доме Моём и в королевстве Моём».

– Я сам буду говорить с Господом, – сказал Давид.

– Ты не боишься умереть? Так прямо говорить с Господом?

– Но ты же видишь: Он любит меня.

– Да, это так. Я подам тебе знак, когда тебе можно будет говорить с Ним.

Они прошли к очагу, который круглые сутки горел в доме Давида, сидели там, молчали и думали. Никто не решался приблизиться к ним.

На второй день праздника Шавуот[12], или, как подсчитал коэн Эвьятар бен-Ахимелех, в Третий месяц 2767 года от сотворения Божьего мира Давиду исполнилось тридцать пять лет. В белой рубахе, причёсанный, с подравненной бородой в сопровождении всех сыновей он явился к утреннему жертвоприношению. Это был первый праздник Шавуот в Городе Давида, и он совпал с субботой. Поэтому на жертвенник были возложены сразу два годовалых ягнёнка, у которых левиты не обнаружили ни одного изъяна, а также принесён хлебный дар: две десятых эйфы[13] муки из нового урожая, смешанной с оливковым маслом – так было заповедано Моше и записано в Законе.

Левиты, участвовавшие в жертвоприношении, поздравили Давида. Жители города, собравшиеся за оградой Скинии, кричали ему здравицы и махали букетами из полевых цветов. Потом по знаку коэна Цадока все разом умолкли, чтобы послушать новый псалом «Халель», сочинённый Давидом специально к празднику Шавуот для хора левитов. Псалом воспевал хвалу Господу за дарование иврим Учения на горе Синай.