Король Давид полностью

Вечером того же дня Ури стоял перед Иоавом бен-Цруей. Даже не спросив о новостях в Городе Давида, командующий мрачно рассказал, что положение под Раббой за эти дни ухудшилось: в неё проникло подкрепление. Теперь на стенах города стоят отборные лучники, и не то что штурмовать – даже приблизиться к Раббе невозможно. Вчера Герои под прикрытием темноты подтащили к дозорной башне вавилонские верёвочные лестницы и хотели на рассвете начать штурм. Но кто-то со стены их заметил, тут же дали залп из луков зажигательными стрелами и подожгли траву вместе с лестницами – слава Богу, Герои хоть успели отбежать.

– Не удивлюсь, если завтра аммонитяне осмелеют и устроят вылазку. А мои солдаты устали. Опять надежда только на вас, на Героев,– закончил командующий.

– Иоав, прошу, поставь меня завтра в первый ряд, поближе к башням.

– Все Герои – сумасшедшие! – ругнулся командующий. Он ещё не читал письма короля.

На следующий день всё получилось именно так, как предчувствовал Иоав. Аммонитяне открыли ворота и ринулись на врага. Иудеи откатились и побежали к своему стану. Иоав с Героями возглавили отчаянную контратаку и вынудили врагов отступить. Охрана сторожевых башен Раббы пропустила в город своих, захлопнула ворота перед преследователями и дала залп со стены. У иудеев оказались большие потери. Ури был убит на месте.

– Ну, теперь держись, Иоав! – сказал пророк Натан-Помазанник войны – король не простит тебе, скажет: «Если видел, что не догонишь, почему не остановил войско, зачем разрешил им бежать до самых стен?»

Они стояли на краю стана, куда одна за другой прибывали повозки с убитыми.

– Простит. Ещё как простит! – усмехнулся Иоав, который уже прочитал письмо короля.

И послал Иоав доложить Давиду обо всех событиях битвы. И приказал посланнику:

– Когда кончишь рассказывать королю о ходе сражения, и он скажет тебе: «Зачем же подошли вы к самому городу сражаться? Разве не знали вы, что они будут стрелять со стены? Зачем же вы подходили к самой стене?» Тут ты скажешь: «Умер также и раб твой, Ури из Хита».

И пошёл посланник, и рассказал Давиду обо всём, что поручил ему Иоав. И сказал посланник Давиду:

– Одолевали нас аммонитяне, и вышли к нам в поле, но мы оттеснили их к входу в город. А стрелки стреляли в рабов твоих со стены, и погибли некоторые, и среди них Ури из Хита».

И сказал Давид посланнику:

– Так скажи Иоаву: «Пусть не будет это дело злом в глазах твоих, ибо то так, то иначе губит меч. Пусть ещё сильнее будет бой твой против города и разрушь его». Так одобри Иоава.

И услышала жена Ури, что муж её умер, и оплакивала она мужа своего.

А когда минуло время скорби, послал Давид взять её в дом свой, и стала она его женою, и родила ему сына.

Но дело, которое сделал Давид, злым было в глазах Господа.

***

С того времени печаль всё чаще подступала к его душе. Ни свадьба с Бат-Шевой[14], ни рождение ребёнка не утешили Давида. Он кричал во сне и, бывало, днём ругал себя вслух, пока ни спохватывался, заметив удивление окружающих. Они считали, что Давид проклинает себя за то, что не удержал отца, решившего отправиться с семьёй в Аммон. Друзья и близкие короля, видя его состояние, взывали к мести, уверенные, что наказав аммонитов, он найдёт утешение. Давид уже обдумывал, как оставит все государственные дела на Ахитофеля Мудрейшего, а сам присоединится к армии Иоава бен-Цруи, осаждавшего главный город Аммона. Они возьмут эту проклятую Раббу и перетряхнут её до последней песчинки, пока не отыщут останки его родителей и братьев. Может, когда Давид захоронит их в семейной гробнице в Бейт-Лехеме, душа его успокоится.

Он спрашивал себя, почему откладывает день отъезда из Города Давида – ведь там, под Раббой он сможет поговорить с пророком Натаном, побыть среди своих Героев. И вдруг догадался: потому-то он и тянет время, что боится встречи с Героями.