Ваби окружало его, пронизывало чувство гармонии и покоя. «Покой — вот в чем дело, — решил он. — Стабильность и равновесие. Они близки к Дао, эти двое молодых японцев. Вот почему они понравились мне с первого взгляда. Я почувствовал в них Дао, уловил его отблеск. Интересно, — подумал Чилдэн, — каково это, знать, что такое Дао? Дао есть то, что рождает свет и тьму. Две непрерывно борющиеся и возрождающиеся силы. Вот, что удерживает мир от старения и распада. Вселенная никогда не исчезнет, ибо в то мгновение, когда тьма, кажется, готова овладеть всем, в самых мрачных ее глубинах появляются ростки света. Таков Путь. Семена падают в землю и там, скрытые от глаз, обретают жизнь.»
— Закуска, — прервала его раздумья Бетти. Опустившись на колени, она протянула ему поднос с маленькими крекерами и другими закусками. Чилдэн с благодарностью взглянул на хозяев.
— Вы в курсе международных событий? — спросил Пол, потягивая виски. — Возвращаясь сегодня домой, я слушал прямую трансляцию из Мюнхена с Национальных похорон. Чем-то они напоминают карнавал. Пятидесятитысячная толпа, флаги и прочее. Снова и снова звучит «Ich hatte einen kamerad». Всем верноподанным разрешено проститься с прахом вождя.
— Да, все это очень печально, — вздохнул Роберт Чилдэн. — Сколько неожиданного случилось за неделю...
— В сегодняшнем выпуске «Ниппон Таймс» со ссылкой на достоверный источники сообщили, что Бальдур фон Ширах взят под домашний арест, — сказала Бетти. — По распоряжению СД.
— Плохо, — покачал головой Пол.
— Очевидно, власти хотят сохранить порядок, — пояснил Роберт. — А фон Ширах склонен к скороспелым, непродуманным решениям. Он очень похож на Гесса. Вспомните нелепый побег Гесса в Англию.
— А о чем еще пишут в «Ниппон Таймс»? — спросил Пол у жены.
— Сплошная сумятица и интриги. Приведены в боевую готовность армейские части. Отменены увольнения, закрыты границы. В Рейхстаге — срочная сессия, все рвутся к трибуне.
— Я припоминаю великолепную речь доктора Геббельса, — сказал Роберт Чилдэн. — Ее передавали по радио год или два тому назад. Сколько остроумных инвектив! Как всегда, он держал аудиторию в напряжении. Так сказать, дирижировал ее чувствами. Бесспорно: с тех пор, как Адольф Гитлер отошел от дел, у нацистов нет оратора, равного доктору Геббельсу.
— Вы правы, — кивнули супруги.
— У доктора Геббельса очень милые дети и жена, — продолжал Чилдэн. — И очень способные.
— Верно, — снова согласились Пол и Бетти.
— В отличие от большинства этих великих моголов с подозрительными сексуальными наклонностями, он примерный семьянин, — сказал Пол.
— Я бы не очень доверял слухам, — возразил Чилдэн. — Вы имеете в виду Рема? Это старая, давно позабытая история.
— Мои слова, скорее, относятся к Герингу, — сказал Пол, рассматривая виски на свет. — О его римских оргиях ходят невероятные истории. Просто ужас, что он вытворяет.
— Это ложь, — произнес Чилдэн.
— Ну вот, нашли тему для разговора, — поспешила вмешаться Бетти.
Они допили виски, и молодая женщина вновь наполнила бокалы.
— Споры о политике чересчур горячат кровь, — заметил Пол. — Очень важно не терять голову.
— Да, — кивнул Чилдэн. — Выдержка и спокойствие. Только так можно расставить все на свои места.
— Период после смерти вождя — всегда кризисный для тоталитарной системы, — сказал Пол. — Это связано с отсутствием традиций и влиянем среднего класса на... — Он запнулся. — Пожалуй, не стоит о политике. А то уж очень похоже на старые добрые студенческие времена.
Глядя на улыбающееся лицо Пола, Роберт Чилдэн почувствовал, что краснеет. Он стыдливо опустил глаза и склонился над бокалом. «Боже, какое ужасное начало! По-дурацки, во весь голос затеял спор о политике, да еще имел наглость не согласиться с хозяином! Только врожденная вежливость хозяйки спасла вечер. Сколько же мне еще надо учиться! — подумал он. — Они такие гостеприимные, тактичные, а я... вот уж действительно, белый варвар».
Он еще долго бранил себя, с деланным удовольствием потягивая виски. «Пускай они сами ведут беседу, — решил Чилдэн, — а я буду со всем соглашаться. — И тут же ворвалась паническая мысль: Мои мозги затуманены спиртным! Я устал и нервничаю! Я наделаю глупостей, и они больше никогда меня не пригласят. До что там — слишком поздно, уже наделал!»
Из кухни вернулась Бетти. Она снова уселась на ковер. «Какая грация! — подумал Роберт. — Фигурка просто прелесть. Все японки стройны, ни унции лишнего веса. Им не нужны пояса и бюстгальтеры. — Он спохватился: надо скрывать интерес к ней. Чего бы это ни стоило. И все ж не смог удержаться от вороватого взгляда. — Какие чудесные темные волосы, какие огромные глаза! В сравнении с этими людьми мы выглядим недоделанными. Словно некий ваятель вытащил нас из печи, поленившись как следует обжечь. Как в древней индейской легенде.
Надо думать о чем-нибудь другом. — Он шарил глазами по комнате, ища, за что бы ухватиться. Тишина давила на психику, невыносимо действовала на нервы. — Черт возьми, о чем говорить? О чем-нибудь нейтральном.»
Чилдэн заметил книгу на невысоком тиковом бюро.
