Точно. Миссия под прикрытием, чтобы проникнуть в проклятое тайное общество и разрушить его изнутри. Жаль, что Брэн, похоже, не понимал, что его не будет в живых, чтобы сделать что-либо из этого, как только мой брат доберется до него.
Тем не менее я закатила глаза.
— Хорошо. Я пойду. Не устраивай сцен, — отчитала я его, выпрямляясь и принимая величественную позу.
Он усмехнулся и сунул наши сцепленные руки в карман. Жест был неприлично теплым и неожиданно успокаивающим. Его рука скользнула по моей, согревая меня еще больше.
— Давай накормим тебя, малышка шелки.
Я продолжала притворяться, что не голодна в «Пино», пока Брэн не заказал половину меню. Тарелка за тарелкой появлялись на столе, а я пялилась на них, голодная как черт.
— Надеюсь, ты поможешь мне съесть это, — сказал Брэн, кивая на битком набитый стол.
— Ну, тратить еду впустую — это практически преступление. — Я пододвинула к себе сочный салат капрезе.
Брэн перестал есть, чтобы ответить на звонок. Он слегка отвернулся от меня, и наши сцепленные руки скрылись под столом. Пока он говорил, рядом с моей тарелкой появился листок бумаги. Наш официант сунул мне какую-то записку. Это был его номер? Зашифрованное послание —
У меня так и не было возможности прочитать ее. Тяжелая рука Брэна хлопнула по сложенной бумаге с такой силой, что задребезжала вся посуда на столе.
— Ты ведь не пытаешься приударить за моей женой, пока она сидит рядом со мной, верно?
От его сухого тона у меня по спине пробежали мурашки.
Официант взглянул на меня, потом снова на Брэна, после чего опустил свой мрачный взгляд.
— Я… я не знал, — пробормотал он, запинаясь.
Брэн поднял наши скованные руки на всеобщее обозрение.
— Так достаточно ясно? У моей женщины особые вкусы; сомневаюсь, что ты смог бы за ней угнаться, — протянул Брэн.
Официант побледнел при виде наших скованных рук и быстро ретировался. Я изо всех сил ткнула Брэна локтем в ребра.
Он кашлянул и убрал наши соединенные руки обратно под стол, похлопав меня по ноге.
— Не волнуйся, это была всего лишь шутка.
— Шутка? Все пялятся на нас, — пробормотала я, мои щеки пылали.
— И что?
Брэну было плевать на внимание, которое он привлекал. Мужчина беззаботно развалился в кабинке, как будто ему не было никакого дела до происходящего, и в то же время он создавал впечатление, что мог бы уложить каждого мужчину в этом месте, даже не вспотев.
Он окинул меня оценивающим взглядом.
— Как будто ты к этому не привыкла.
Жар на моих щеках только усилился.
— Что это значит?
— Это значит, я уверен, что ты привыкла к тому, что на тебя пялятся… посмотри на себя. — Горячий взгляд Брэна не оставлял места для сомнений в том, что он делал мне комплимент.
Я отмахнулась от его слов.
— Да, и все знают, что хорошо выглядеть — это самое главное, верно? До тех пор, пока я держу рот на замке, — бездумно пробормотала я, отчаянно пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Что такого было в этом мужчине, что заставляло меня чувствовать себя так, словно я стою в эпицентре электрической бури?
— Что это было, шелки?
Брэн подался вперед и взял меня за подбородок свободной рукой, не давая мне возможности отвернуться от его испытующего взгляда.
Я пожала плечами, и он хмыкнул.
— Нельзя говорить что-то подобное, а потом замолкать.
— Пас.
Он подтолкнул мою ногу под столом.
— Боюсь, я вынужден настаивать.
Я закатила глаза.
— У тебя есть сестра, я уверена, она все об этом знает. Хорошие маленькие девочки должны быть красивыми, вежливыми и, самое главное, тихими, если они хотят однажды стать женами. Только не говори мне, что я первая, кто посвятил тебя в тот факт, что мир не совсем равный? — Я изогнула бровь, глядя на него.
Брэн молча изучал меня. Я снова почувствовала себя голой. Зачем я так разоткровенничалась? С таким же успехом я могла бы прикрепить значок с надписью:
— Кто сказал тебе, что ты должна быть тихой, шелки?
— А что? Ты собираешься предложить убить их за меня? — Я захлопала ресницами. — Тебе не стоит беспокоиться. Они давно мертвы.
Его губы изогнулись вверх. В его взгляде не было осуждения. Наоборот, он казался почти гордым.
— И все же, ты только что упомянула о них. Кто-то может быть мертв, но не похоронен.
— Ну, это невозможно. Я была на их похоронах.
Брэн кивнул.
— Это хорошее начало, но ты не думала о том, чтобы выкопать кости, перемолоть их в желатин и сделать симпатичные мармеладки фаллической формы? Есть некое очищение в осквернении останков своих врагов.
Моих врагов? Впервые за долгое время я подумала о старых родственниках, которые заботились обо мне, когда Элио ушел в армию. Тех, кто придирался ко мне, требуя совершенства. Тех, кто говорил мне, какая я громкая, наглая и нежеланная.
