Мармеладки фаллической формы из миссис и мистера Манчини.
Я не смогла сдержаться и рассмеялась.
Впервые в жизни я смеялась, думая о своих опекунах.
Такого раньше не случалось. Я никогда не могла посмотреть на это с юмором, или забыть, или увидеть в себе силу. А затем, вот так просто, Брэн О'Коннор со своим мрачным, непочтительным чувством юмора, превратил
Брэн ухмыльнулся в ответ на мой взрыв смеха. Стресс дня обрушился на меня и только заставил хохотать еще громче. Я не могла вспомнить, когда в последний раз так смеялась. Даже этот факт веселил меня. Может быть, я тоже сошла с ума.
— Если ты меня не отпустишь… мой брат убьет тебя. Я не шучу, и каким бы раздражающим ты ни был, я не хочу видеть тебя мертвым, — внезапно призналась я. — Ты должен отпустить меня, если хочешь увидеть завтрашний день.
Брэн напрягся: резкая смена темы разговора разорвала теплую атмосферу и отрезвила его веселье.
Он испустил протяжный вздох и свободной рукой потер затылок.
— Хотел бы я сказать, что отпущу тебя, шелки, но я не могу, — тихо произнес он.
Я нахмурилась, пытаясь понять, что, черт возьми, это значит.
— Тогда ты умрешь, — резко ответила я.
Он пожал плечами.
— Я готов пойти на риск… чтобы удержать тебя.
У меня не нашлось ответа. Это было непостижимо.
— А теперь ешь, малышка. Раз уж у нас выдался такой интересный день, я хочу закончить его, представив тебя кое-кому, кто действительно имеет значение в этом городе. Кое-кому важному. VIP-персоне в любом понимании этого слова, — сказал Брэн, пододвигая ко мне мою любимую пасту. — Ешь, а потом мы пойдем.
— Кого мы собираемся навестить с таким количеством еды? — Я схватила несколько пакетов с остатками из «Пино» и вылезла из такси следом за Брэном.
Он провел нас через двери большого величественного здания, стоящего в стороне от улицы и окруженного деревьями.
— Ты можешь называть ее Шейлой. Я зову ее мамой.
Брэн привез меня знакомиться со своей матерью. И, судя по всему, она жила в доме престарелых. Упоминал ли Брэн о том, что ей нездоровится?
Я остановилась в коридоре и потянула Брэна за руку.
— Я в неподходящей одежде, — пожаловалась я ему. Честно говоря, позаимствованная одежда показалась бы безумием кому угодно, но матери Брэна? Он действительно ожидал, что я встречусь с ней в таком наряде?
Брэн приподнял бровь.
— Я бы не беспокоился об этом, малышка. Я могу умереть со дня на день, как только твой брат узнает о нас, помнишь?
Я нахмурилась, чувствуя себе разоблаченной. Мой брат действительно мог убить его в любой момент, так почему я волновалась о том, чтобы произвести хорошее впечатление на его мать?
Я откинула волосы назад и кивнула.
— Ты прав. Я забыла. По крайней мере, расцепи нам руки, — напомнила я ему. — Если только ты не хочешь, чтобы медсестры вызвали полицию.
Брэн склонил голову в сторону конца коридора.
— Твоя забота о моем благополучии трогательна. — Он достал маленький ключ из кармана и расстегнул им наручники.
Я повертела запястьем, пытаясь восстановить приток крови.
Брэн протянул руку и взял меня за запястье своей огромной ладонью. Он потер своими длинными пальцами точку пульса, а затем вокруг, охватывая все места, где остались следы от наручника, медленно и уверенно, снимая ноющее напряжение.
— И не беспокойся о маме. Она все равно не вспомнит, кто я и кто ты, через десять секунд после нашего ухода. Я просто хотел познакомить тебя с ней, — закончил он.
Я последовала за ним в палату и подождала, пока он постучит. Медсестра впустила нас. Шейла О'Коннор сидела в эркере и смотрела на раскинувшиеся внизу сады.
— Шейла, к тебе пришел сын, и он привел с собой девушку, — сказала медсестра Шейле и тепло улыбнулась Брэну.
Очевидно, он был любимцем здешних медсестер, судя по тому, как они все с ним флиртовали. Не то чтобы я ревновала или даже замечала. Вовсе нет.
— Вообще-то, она моя жена. Мы молодожены, — сказал Брэн медсестре.
— Ну, надо же! Шейла, твой мальчик женился. Поздравляю!
— Спасибо. — Брэн ушел вместе с медсестрой, когда та позвала остальных, чтобы они подошли и поздравили его.
Я неловко помялась, прежде чем сесть рядом с Шейлой.
Она тихо напевала какую-то меланхоличную мелодию. Затем женщина запела громче, ее голос был мягким и печальным. Я слушала, пока она резко не замолчала. Вздрогнув, я подняла на нее взгляд и поняла, что она пристально смотрит на меня.
— Эм, красивая песня. Как она называется? — Я не хотела случайно разозлить ее или расстроить упоминанием Брэна.
— «Шелки и весенний прилив». Это про тебя, моя дорогая, — сказала Шейла.
Ее глаза казались ясными и проницательными. Может, она была в сознании? Я знала, что такие моменты случаются с людьми, страдающими деменцией. Мне нужно было найти Брэна.
— Я сейчас вернусь, — быстро сказала я и встала.
Брэн стоял в дверях, все еще получая поздравления и похлопывания от женщин из медперсонала.
Я втащила его внутрь.
