Я сбросил джинсы и боксеры и потерся набухшей головкой члена о ее киску. Она была восхитительно мокрой, и все еще дергалась от оргазма.
Я опустился ниже и ворвался внутрь, резко выдохнув, когда достиг дна внутри нее. Я был так глубоко в ней, как только мог, а ее маленькое упругое тело обхватывало меня по всей длине.
Джада приподнялась на локтях на барной стойке, ее щеки раскраснелись, пока она смотрела туда, где мы соединялись. Мою женщину было нелегко смутить. Я наслаждался этим зрелищем.
Я вышел, а затем снова вошел, и ее бедра приподнялись над стойкой. Я опустил ее так, чтобы она полностью легла на спину, и подтянул ее ноги к своей груди, крепко сцепив их за своей шеей.
— Трахни меня, малышка, — прохрипел я.
Она напрягла ноги и заскользила по моему члену. Вверх и вниз, уничтожая меня каждым движением.
— Черт возьми, ты идеально подходишь мне, шелки. Никто и никогда не сможет вместить меня в себя так, как ты.
Я схватил ее за колени и вогнал в нее свой член, наполовину оторвав ее от поверхности, так что ее задница повисла в воздухе. Я трахал ее не переставая, пока она не забилась в конвульсиях. Это не заняло много времени. Слава богу, потому что я бы не продержался долго, не с теми невероятными ощущениями, которые дарила ее киска.
Опустив ее тело на барную стойку, я склонился над ней, грубо целуя, пока мои бедра продолжали вбиваться в нее. А когда она захныкала, схватил ее за подбородок и притянул ее лицо к себе.
— Правильно, кончи для меня снова, малышка. Ты собираешься провести всю ночь, занимаясь только этим, так что не сопротивляйся… Дай мне посмотреть, — пробормотал я ей.
Ее зрачки расширились и потемнели, дыхание было неровным, отчаянным. Она сжалась вокруг меня, готовая кончить, и издала сдавленный крик. Я обвил ее шею ладонью, наслаждаясь ощущением ее дыхания, плывущего по узкому проходу. Такая доверчивая. Она действительно доверяла мне. Эта редкая, драгоценная женщина… доверяла мне.
Она вся сжалась, кончая, и ее киска сдавила мой член, как тиски. Я попытался толкнуться, но не смог, и поэтому последовал за ней. Я сильно кончил, наполняя ее спермой. Одна лишь мысль о моей сперме внутри нее продлевала мой оргазм. Маленькая частичка меня, живущая внутри женщины, которую я люблю.
Медленно я отпустил ее, и она попыталась сесть.
— Лучше бы здесь больше никого не было, — сказала Джада дрожащим голосом.
Я покачал головой.
— Здесь никого. Они бы не рискнули.
Джада подняла бровь.
— У тебя отлажена система, да? На случай, если захочешь трахнуть девушку в баре?
Я покачал головой.
— Во-первых, нет, я никогда не трахал здесь девушку. Во-вторых, ты не какая-то девушка… ты моя жена. А теперь давай поднимемся наверх и повторим все сначала. Это мое последнее желание, помнишь?
Я проснулась в квартире Брэна О'Коннора во второй раз за неделю.
Мой сон был на удивление крепким. Меня не преследовали кошмары. В голове царила тишина и умиротворение, словно я впервые за долгое время сбросила с себя тяжкий груз. Это было незнакомое чувство.
Рука Брэна крепко обнимала мою талию, удерживая меня в защитной клетке его объятий. Снаружи тусклый дневной свет уступил место тяжелому серому небу, и за окнами кружился снег. В камине в углу тихо потрескивал огонь.
Он придавал комнате больше уюта, чем я ожидала.
Я повернулась, стараясь не сбросить руку Брэна. Наконец, после мучительно долгих попыток, мы оказались лицом к лицу. В свете огня его черты казались расслабленными, почти мирными. Обычно просто смотреть на него было настоящим испытанием. Его взгляд всегда был голодным, а выражение лица свирепым или шутливым. Он перескакивал от одной сильной эмоции к другой.
Сейчас же он был неподвижен, а его черты расслаблены. Несправедливо, что кто-то настолько большой, сильный и опасный был еще и до безумия красивым. Темные ресницы отбрасывали тени на его скулы и, находясь вблизи, я могла разглядеть светло-каштановые брови. На щеке у него был шрам, а борода выглядела неожиданно мягкой. Татуировки покрывали его шею и грудь, превращая их в живое полотно. Черт возьми, к этому моменту он сам стал искусством. Я приподнялась на локте, чтобы разглядеть их получше. На нем не было рубашки, только низко сидящие черные штаны.
Я изучала татуировки на его груди, но взгляд неизменно возвращался к той, что располагалась прямо над сердцем. Странный узор, с прямыми пересекающимися линиями, напоминающими зарубки. Было что-то точное в этих аккуратных вертикальных линиях, пересекающих одну длинную горизонтальную.
— Это огам, — пробормотал низкий голос.
Я резко подняла голову и обнаружила, что его зеленые глаза прикованы ко мне. Этот парень вообще когда-нибудь спал?
