За окном всеми красками горел рассвет. Однажды ему такой снился. То был сон, в котором он меня не замечал. Я была далеко, а он сидел у обрыва с каким-то незнакомым мне человеком и говорил с ним. А я слышала каждое слово, которое звучало со всех сторон, так громко и отчетливо, что я помнила их и сейчас.
Я не знала, кто этот человек. Может его отец, может (это невероятно тешило мое самолюбие) мой дед…
Спрашивать было бессмысленно.
Но я не могла перестать думать об этих словах.
Особенно стоя рядом с королем, когда на площади крупными хлопьями валил первый снег, и глашатай объявлял приговор.
Корона, которую я до этого надевала едва ли не каждый день, теперь невыносимо давила и казалась несоразмерно тяжелой.
Я знала, рано или поздно мне придется через это пройти. Пока шли дознания, у меня была целая неделя чтобы подготовится к неизбежному.
Там, за моей спиной, среди прочих стоял отец, который приехал в столицу как только узнал о бунте. Я плакала, сидя в его объятиях, но больше оттого, что куда больше хотела видеть маму. Если бы сейчас за спиной стояла она, мне, наверное, было бы гораздо проще.
Я вздрогнула, когда палачи взмахнули топорами.
Я много раз думала о том, что увижу, но вживую наблюдать оказалось гораздо тяжелее. Может еще и потому, что там, внизу, среди казненных стоял человек, который за месяцы моего пребывания в замке, не сказал мне ни слова.
Верховный священник, тот самый, что отказался венчать меня с королем, стоял среди окровавленных тел, глядя только на меня, и весь вид его говорил, что он предпочёл бы видеть на плахе меня одну.
? Идем.
Голос Ивэйна долетел словно сквозь воду.
Двери дворца вскоре закрылись за нами, и я смогла хоть немного расслабить плечи.
? Лука, если ты еще не спешишь с отъездом, проводи сейчас Аду к покоям, и зайди ко мне через несколько часов. Хочу поговорить. – Отец кивнул, и король повернулся ко мне, сказав только: – Отдохни.
И поспешил уйти. Я смотрела ему вслед, понимая, что идет он не в башню совета, и не к себе в кабинет.
? Отец, я хочу… побыть одна. Позволишь мне уйти сейчас?
Он улыбнулся, поцеловав меня в лоб.
? Разве тебе нужно мое разрешение?
? Это привычка.
? Мне она нравится.
Усмехнувшись, я ушла. Запоздало подумала, что даже не постаралась сделать вид, что не иду следом за королем. Но разве у меня нет на это права?
Я старалась держаться поодаль, чтобы он не заметил, чувствуя себя крайне глупо. Сильнее всего это чувство оказалось, когда я поняла, что он шел в часовню.
Замерев на пороге, я не решалась войти под стеклянный купол.
История одной из нянек о том, что мой народ испытывает муки, ступая на освященную землю, преследовала меня с самого детства, сколько бы раз мне не приходилось посещать церковь.
Но теперь я стояла на пороге, а впереди, у алтаря на коленях стоял король, склонив голову перед своим Богом, высеченным из мрамора.
В маленькой часовне его неразборчивый шепот, заполнял все пространство, и я не могла пошевелиться, словно любое движение меня обнаружит, и нарушит сокровенный для него момент.
Поэтому я стояла, наблюдая как с дыханием двигаются сильные плечи, как голова опускается к сложённым рукам…
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем он поднялся и обернулся. Лицо его смягчилось, и он даже улыбнулся.
? У тебя плохо получается следить за людьми. Я заметил тебя почти сразу.
? Ты видел меня?
? Конечно видел.
? Почему не сказал?
? Хотел прежде побыть с Ним.
Я не сдержала усмешки. Я точно знала, как часто Ивэйн бывает здесь, и безуспешно пыталась понять, что человек вроде него может находить для себя в этом каменном изваянии под стеклянным куполом.
? Тебя это смешит?
? Нет, но… зачем ты сюда приходишь?
? Чтобы поговорить с моим Богом. Это помогает мне найти немного покоя.
Покой… пожалуй, последнее, что я могла испытывать в подобном месте.
? Наверное, мое время чтобы понять это еще не пришло.
Он усмехнулся.
? Это, наверное, единственное, с чем я не могу тебе помочь.
Дело было в его Боге, или он внушал себе это, как внушали все люди, но Ивэйн действительно выглядел умиротворенным.
Я стояла, глядя на мраморное изваяние за его спиной.
Я знала, что Ивэйн после нашей свадьбы долго говорил с Верховным отцом, уговаривая его остаться в сане. Знала, что он глубоко уважал и очень ценил этого человека. Знала, что, в каком-то смысле, он был к нему очень привязан.
Я все это знала, и понимала, что если решусь на вопрос, который меня сюда привел, то лишу Ивэйна этого его умиротворения.
И он больше не будет мне вот так улыбаться, и может мы даже снова поссоримся…
