? Я знаю достаточно, чтобы быть уверенной. Если вы надеетесь получить от меня сведения о делах государства, вы как и раньше получите неудовлетворительный ответ.
? Весной ты предстанешь перед советом Ордена. Поверь, среди нас есть и те, кто не будет столь же снисходителен, как я.
? Госпожа Адлард, нам обеим известно, что снисходительность не входит в список ваших сильных сторон. Так же мы обе знаем, что вы хотели бы знать больше, и что я все равно ничего вам не скажу. Если бы нашему народу угрожала опасность, поверьте, я сделала бы все чтобы это предотвратить. Если бы король желал навредить магам, вы бы об этом знали.
? Предлагаешь мне полагаться лишь на твое чутье?
? Да. В конце концов, ведь вы сами меня выбрали.
Она была недовольна, и я даже чувствовала определенную долю вины, ведь эта моя принципиальность била и по ней. Каждый раз Никайе приходилось возвращаться к совету Ордена без каких-либо конкретных сведений.
? Хорошо бы ты помнила, что эта услуга еще и обязывает.
Я бы не решилась назвать это услугой, но спорить не стала, лишь поднялась, как делала сама госпожа Адлард, когда желала дать понять, что разговор окончен.
? Прошу прощения, но мне пора навестить короля.
? Конечно.
Мы раскланялись, и, уходя я выдохнула, хотя и не могла не без самодовольства заметить, что впервые наша с Никайей встреча закончилась ближе к условной ничьей.
В этом я собой гордилась.
И окрыленная этим чувством вошла к королю в зал совета.
Он был не один.
По коже прошелся холод.
? Ваше Святейшество.
Я подошла, и он выставил вперед руку с перстнем. Я смотрела на отчеканенный на золоте знак человеческого Бога и понимала, чего он от меня ждет.
Орандо никогда этого не просил. Я однажды даже спросила почему. А он сказал, что вера, как и всякое поклонение, должна идти от сердца и собственной воли.
Верховный отец, судя по всему, это мнение не разделял.
Я присела, целуя перстень. Его рука была в моей руке, и я не удержалась. Духовник едва дернулся, но…
Ничего не вышло.
Я злилась и боялась одновременно, и этого было слишком много чтобы очистить свои мысли для чужих.
Выпрямившись, я отступила и выдавила улыбку, но холодные глаза смотрели на меня с мерзким прищуром.
Кроме взгляда, конечно, ничего не последовало.
? Полагаю, на сегодня наш разговор окончен, Ваше Величество?
? Да, отче.
? Тогда буду ждать вас в соборе, на моей службе. И в любое другое время, если вам понадобится мой совет или наставление.
? Конечно. Благодарю.
Не удостоив меня прощанием, духовник вышел.
Я смотрела ему вслед, а, повернувшись, наткнулась на суровый взгляд Ивэйна.
? Зачем ты это сделала?
Он был не слишком сердит, и все же делать вид, что не понимаю о чем речь, я бы не стала и при иных обстоятельствах.
Глупо было надеятся, что он не заметит.
? Мне он не нравится.
? Он – глава церкви.
? Как будто это значит, что он не может быть плохим человеком.
? Ада!
Я вздрогнула лишь немного. Окрик был не злым, скорее суровым. Каким одергивают слишком зарвавшихся детей.
? Прости.
? Постарайся понять, для него жизнь – служение Господу. Он считал своим долгом уберечь меня от греховного брака, и этот долг исполнить не смог. Какого же ты ждешь от него отношения?
? Дело не в этом.
? А в чем же тогда?
В том, что мне не нравится его взгляд. В том, что так не смотрят люди, преданные Богу. По крайней мере, мне так кажется.
И я знаю, звучит это до ужаса глупо. Поэтому вслух ничего не говорю, только мотаю головой, мол, всё равно.
? Пожалуйста, пообещай больше этого не делать.
Он говорил точно таким же тоном, как и каждый раз, когда брал с меня новое обещание.
? Не могу.
Ивэйн посмотрел мне в глаза, и, вопреки ожиданиям, я не увидела там гнева.
? Почему?
? Я обещала не читать твои мысли, и я это слово держу. –
? Защищать тебя – моя работа. Я думал, что справляюсь с ней хорошо.
? Да, но ведь ты не всегда будешь рядом. И к тому же…Ведь рядом с тобой есть и те, кому ты сам не доверяешь. Если бы ты позволил…
? Это не обсуждается.
? Но почему?
Откинувшись на спинку стула, король сложил руки на груди. Я уже выучила этот жест, знала что за ним последует.
? Во первых, мысли – самое ненадежное, что есть у человека. Я могу думать о миллионе вещей, как ты сможешь отличить истинное намерение от обычных дурных помыслов, что равно или поздно настигают каждого?
? Но если доверие шатко и без того…
? Тогда второе. Если бы я тебе позволил, если бы допустил на совет, и позволил прочесть мысли каждого из моих людей, как бы ты смогла доказать, что твои слова – правда, а не попытка избавиться от кого-то в своих целях?
? Ты бы мне не поверил?
? Если кто-то замышляет что-то у меня за спиной, просто отослать человека, списав все на мою немилость не выйдет. Мне бы пришлось виновного судить. Перед судьей, разве это не будет лишь твоим словом, против слова другого?
