Освальд
Мадам, он у себя и не в себе.
Я рассказал о высадке французов —
Он улыбнулся; о приезде вашем —
Сказал: «Тем хуже». Я ему поведал
О том, что Глостер совершил измену,
А честный сын раскрыл, – он отвечал,
Что я болван и вижу вещи криво.
Дурным вестям он будто рад, а добрым
Внимает с огорчением.
Гонерилья
Увы!
Таков телячий склад его натуры;
Он предпочтет не замечать обиды —
Лишь бы не действовать. Не забывайте,
О чем мы говорили по дороге;
Все может статься. А пока, милорд,
Чтоб не терять здесь времени напрасно,
Скачите к брату нашему назад,
Ускорьте сборы и возглавьте войско.
А мне придется облачиться в латы,
Отдав супругу прялку. Освальд будет
Гонцом меж нами.
Если ты не робок,
Получишь в скором времени приказ
От госпожи твоей. Возьми мой перстень.
Не надо слов. Нагнись. Мой поцелуй
Да укрепит твой дух. До скорой встречи!
Глостер
До самой смерти – твой.
Гонерилья
Мой храбрый Глостер!
Мужчины оба, а ни капли сходства!
Один – законный принц моей души,
Другой – презренный узурпатор тела,
Ничтожный олух!
Освальд
Ваш супруг, мадам.
Гонерилья
Похоже, сударь мой, я недостойна
И взгляда вашего.
Герцог Олбанский
О Гонерилья,
Ты недостойна пыли, что в лицо
Тебе швыряет ветер. Страшно мне;
Творение, отвергшее творца,
Уже не знает удержу и края.
Та ветка, что нарочно отломилась
От отчего ствола, засохнет вскоре
И может стать причиною пожара.
Гонерилья
Оставьте; ваша проповедь глупа.
Герцог Олбанский
Порочным ненавистна чистота;
Родная грязь милей. Как вы могли,
Тигрицы, а не дочери? Отца,
Достойного, почтенного годами,
Кому и дикий зверь лизал бы руку,
Жестокосердьем вы свели с ума —
Такого бы не сделал даже варвар!
И как наш брат такое допустил,
Забыв про благодарность? Если небо
Не покарает это преступленье,
То люди станут пожирать друг друга,
Как чудища морские!
Гонерилья
Жалкий трус,
Привыкший подставлять ударам щеки,
Не различающий, когда терпенье
Становится бесчестьем, не способный
Безжалостно злодея наказать,
Пока еще не натворил он горя!
Зачем твой барабан молчит? Французы
В пернатых шлемах, развернув знамена,
Уже грозят твоей земле, а ты,
Сидишь, нравоучительный дурак,
И мямлишь: «Почему?»
Герцог Олбанский
Замолкни, бес!
И в Сатане порок не так ужасен,
Как в злобной женщине.
Гонерилья
Никчемный шут!
Герцог Олбанский
Когда бы ты могла увидеть, ведьма,
Свой искаженный лик! Не подобает
Мне предаваться гневу, а не то
Я разорвал бы этими руками
Тебя на части. Но, хоть ты и дьявол,
Обличье женское тебя хранит.
Гонерилья
В тебе мужского – тьфу! одно обличье.
