Пусть музыка – лекарства лучше нет
Для воспаленного ума – утешит
Фантазиями изнуренный мозг.
Не выходите до тех пор из круга,
Покуда чары действуют. – Гонзало,
Святой, добросердечный человек!
Мои глаза, сочувствуя твоим,
Слезятся тоже.
(
Чары постепенно
Рассеиваются, как мгла ночная
В рассветный час. Дремотное сознанье,
Очнувшись, гонит призрачный туман,
Который окружал его. – Гонзало,
Мой истинный спаситель, верный спутник
Монарха своего, – я отплачу
За все твое добро сердечной мерой. —
Алонзо, ты жестоко поступил
Со мной и дочерью моей. Твой брат
Замешан тоже. – Вот за что ты терпишь
Щипки невидимые, Себастьян! —
А ты, мой брат родной, который тешил
Так грубо честолюбие свое,
Забыв про голос жалости и крови,
А ныне Себастьяна подбивал
Убить монарха вашего (за это
Он терпит наихудшие щипки), —
Тебя прощаю я, – хоть нрав твой лютый
Противен естеству.
(
В них пониманье
Как будто начинает прибывать,
И вскоре нарастающий прилив
Затопит отмель разума, где ныне
Лишь грязь и тина. Ни один из них
Меня не узнает. – Эй, Ариэль,
Неси из кельи шляпу мне и шпагу.
