– Да, ваше величество, я – Жером де Жуайе из Бургундии, остальные из Пикардии и Бретани! – отвечал за всех самый старший из пяти рыцарей. – Мы служили царю Хетуму уже два года. Наш договор закончился, и мы решили больше его не продлевать. Войны нет – скучно. Как только мы прослышали, что вы вернулись из Египта, сразу отправились в Акру.
– А до того, как служили царю Хетуму, чем вы занимались?
– Мы были в отряде коннетабля иерусалимского Жана Арсуфского, до этого я еще служил князю Антиохийскому, а мои спутники – королю Кипра.
– Гм! Вы всю жизнь так нанимаетесь в отряды? На родине давно не бывали? – спросил король.
– Давно! – отвечали наемники. – А чего там делать? Земли наши у старших братьев или уже у их сыновей, да нас никто и не помнит уже! Герб, имя, меч и конь – это все, что у нас есть.
– Сколько же вы просите за свои услуги?
– Триста ливров в год, ваше величество!
– Что ж, Жуанвиль, принимай пополнение, – согласился король. – На улице ле Брюн ждет с двумя бывшими пиратами, им предложи денег втрое меньше, чем этим господам.
– Если сарацины решатся атаковать Акру, то предместье Монмюзар погибнет первым! – говорил король, указывая на жилые кварталы впереди.
Он стоял на городской стене, упиравшейся в цитадель. По сути, замок этот, названный цитаделью, был дополнительным укреплением северной стены, за которой уже раскинулось живущее кипучей жизнью предместье с многочисленными церквями, конюшнями, рынками, складами, домами священнослужителей, обычных людей, торговцев и военных орденов.
Рядом с королем находились магистр тамплиеров, патриарх Иерусалимский Роберт Нантский, коннетабль и бальи Иерусалимского королевства Жан д'Ибелин, сеньор Арсуфа, – один из многих д'Ибелинов, чей род стал знаменитым в Святой земле.
– Ваше величество правы. Если враг займет эти сотни домов, церкви, выбить оттуда его будет ох как сложно, зато он укроется и будет ждать случая для штурма прямо под нашими стенами, – отозвался коннетабль, и король подумал, что ему положительно везет на представителей семейства Ибелинов, вспомнив братьев Ги и Балдуина с Кипра и графа Яффы. – И оборонять Монмюзар тяжело. Даже если расположить у его окраины отряды под прикрытием стрелков на стенах, кто сможет гарантировать, что они не побегут при должной силе натиска? Наши стрелки сарацин не остановят.
– Вот и я так думаю, коннетабль! – кивнул Людовик. – Необходимо как можно быстрее начать возводить стену вокруг всего Монмюзара, такую же двойную с суши, как и в южной части города.
– Легко сказать – возводить! – проговорил Роберт Нантский. – Хорошие стены будут стоить больших денег, собрать их непросто.
– Разве жизнь и безопасность стоит мерить какими бы то ни было суммами? – удивился король.
– Ваше величество, на нас никто не собирается нападать, – возразил Рено де Вишье. – Мы не воюем с эмиром Дамаска, мамлюки далеко в Египте, монголы еще дальше, у черта на рогах.
– Вы рассуждаете недальновидно, магистр. – Король пристально посмотрел в глаза Вишье. – Какие могут быть уверенности в сарацинах? Этот подлый враг не умеет и не станет соблюдать никакие договоренности.
– Не совсем так, ваше величество, – возразил Жан Арсуфский. – Все стороны соблюдают договоры, если их не нарушают те, кто их не подписывал.
Людовик озадаченно посмотрел на коннетабля. Неясно, на чьей он стороне. Скорее всего, просто на стороне Акры и ее жителей. Он, по сути, и управляет всеми делами королевства вместо иерусалимского короля. Жан д'Ибелин Арсуфский – поджарый, смуглый, с угрюмым выражением лица, все свои сорок с лишним лет проживший на христианском Востоке и никогда не бывавший нигде, с точки зрения Людовика, был хоть и честный, но с узким кругозором. С таким в атаку не идти, с ним лучше обороняться. Ему нового ничего не нужно, этому представителю Ибелинов лишь бы свое удержать. Поэтому Ги, Балдуин Кипрские и граф Яффы отправились с Людовиком в крестовый поход, а сеньор Арсуфа даже и не помышлял об этом, строго выполняя свою работу главнокомандующего и управляющего, пока номинальный король Иерусалима Конрад II Гогенштауфен прекрасно живет в Германии и не думает о Святой земле.
Коннетабль строго приказал своим рыцарям и простым воинам, составлявшим небольшую армию королевства, ни в коем случае не переходить на службу к французскому королю. Лично не имея ничего против Людовика, он сразу открыто заявил, что его люди служат исключительно королю иерусалимскому Конраду II, а так как король далеко, следуют приказам только коннетабля, а его приказы связаны лишь с одной задачей – охрана королевства. Людовик все это понимал. Нельзя было опустошать и без того невеликие силы под рукой Жана Арсуфского. И все же где-то в глубине души он испытывал горечь оттого, что коннетабль иерусалимского королевства не жаждет вернуть Иерусалим так, как этого хочет он.
