Без мужа Маргарита стала сильно грустить, и, чтобы как-то развеять тоску, вредную для ее будущего малыша, она стала чаще звать к себе в покои служанок, наряжать их в свои платья и смотреть на них, как на себя в зеркало, словно это она надевает красивые узкие платья и любуется собой. Маргарита стала привечать нищих, раздавая им милостыню во дворе цитадели, слуги зазывали путников, чтобы они развлекали ее величество интересными историями, однако чаще всего истории были либо скучные, либо грустные, либо жестокие, как и само время, поэтому от таких собеседников пришлось отказаться. Брандикур разыскал в Акре музыкантов, и вместе с ними они часто пели королеве старые и новые песни, но Маргарита тут же вспоминала своих провансальцев-трубадуров, погибших в Мансуре, и песни переставали ее радовать, она плакала и заказывала поминовение усопших.
Однажды Маргарита Прованская позвала Бертрана и попросила его рассказать о себе, постаралась выведать, есть ли у него возлюбленная. С каждым днем, приближавшим роды, ей хотелось слышать о нежности, любви, отношениях – обо всем том, чем она жила всегда. Бертран не знал, нужно ли говорить о Катрин, но ему самому давно хотелось кому-то поведать свою историю. И тогда он не стал отпираться и подробно, с чувствами, ничего не утаив, даже момент его поцелуя с Катрин, как оказалось, последнего, рассказал королеве о своей любви. Почти четыре года он держал в себе свои переживания и воспоминания, храня их, как самое ценное, бережно, чтобы никто другой не смог их услышать и разрушить шарм скрытого в глубине души прошлого. Поэтому Бертран говорил долго. А когда закончил, почувствовал пустоту внутри себя и невероятный стыд. Он взглянул на себя со стороны. Без руки и уха, прошедший тяготы войны, голод, он вспоминал при королеве Франции про взгляды, совместные занятия чтением, рукопожатия, поцелуй. Озвученное прошлое казалось ему таким ничтожным по сравнению с тем, что он пережил.
Но королева не посмеялась над ним. Наоборот, опять расчувствовалась и попросила служанку принести ей успокаивающее питье на молоке.
– Вы настоящий рыцарь любви, Бертран! Паладин! – сказала королева, улыбаясь и гладя свой живот. – Поверьте, мне искренно жаль, что у вас все так вышло. Но раз Катрин замужем, она венчана перед Богом, и вы можете по возвращении лишь служить ей.
– Ваше величество, я и сам это знаю, – горько промолвил Бертран. – Лучше, чтобы она забыла меня. Невыносимо будет видеть ее и знать, что Катрин принадлежит другому.
– А вы не сдавайтесь, Бертран! – посоветовала королева. – Кто знает, как распорядится Господь?! Вдруг вы вернетесь, а Катрин стала вдовой? Помните, граф Раймонд Тулузский скончался, так и не отправившись к его величеству в Египет? А этот барон де Вельд, он ведь, по вашим словам, из его свиты? Вдруг у них приключилась одна и та же хворь? Не подумайте, Бертран, что я желаю зла этому неизвестному мне барону. Нет. Я просто хочу, чтобы вы надеялись и продолжали верить в свою звезду. Сколько рыцарей погибло в войне или от болезней и голода! И погибают сейчас, в эту самую минуту, жены становятся вдовами, дети сиротами, но рождаются новые дети, и люди женятся и становятся счастливы. Так было и будет всегда. А вы, Бертран, через многое прошли и живы. Господь ведет вас, и он вас не оставит.
Однажды, незадолго до того, как планировалось отправиться в Кесарию, Бертран вышел из портовой таверны, заполненной прибывшими матросами и торговцами. Он любил посидеть в стороне и в то же время среди людей, прислушиваясь к разговорам, шуму. В тюрьме он научился ценить простые радости: жить, быть среди живых людей, слушать незатейливые разговоры о том и о сем, до которых ему абсолютно нет дела, зато они звучат на родном или близком к родному языке.
Весна уже вовсю готовилась перейти в лето. Висела жара, и во внутренней гавани Акры невыносимо воняло от стоячей воды. Бертран, служа королеве, носил сюрко с французскими лилиями с одной стороны груди и родовым гербом с другой, поэтому все на улицах города сразу понимали, чей это рыцарь. Бертран посмотрел, кто прибыл в Акру. На внешнем рейде он разглядел два корабля. Портовые рабочие уважительно кланялись рыцарю, старались его не задеть своей грязной одеждой.
– Сеньор! – услышал Бертран и подумал, что кто-то обращается к нему. – Сеньор, вы рыцарь короля Франции?
Бертран повернулся и увидел группу людей. Двое из них были рыцарями, судя по поясам и оружию, остальные – оруженосцы и слуги. Всего человек десять. Молодой рыцарь окликал Атталя. Рядом с рыцарем находилась девушка, смущенно и боязливо озиравшаяся по сторонам. Другой рыцарь был много старше, с седой бородой и усами.
– Да, я служу ее величеству королеве Маргарите! Бертран д'Атталь, к вашим услугам!
– Я Жан де Буси, – представился молодой человек. – Это моя жена, Сесиль де Буси. А это мой дядя Гуго д'Эко. Мы приплыли из Франции. Я хочу служить в войске короля!
Бертран расплылся в улыбке.
– Добро пожаловать в Акру! – ответил он. – Король рад каждому человеку!
– Вы не могли бы отвести нас к королю?
