Король носил в корзинах землю на строительстве стен, когда ему доложили, что Андре де Лонжюмо вернулся из путешествия к монгольскому хану. Король в волнении умылся и поспешил навстречу своему послу. Следовало бы сначала накормить путников и дать им отдохнуть, но Людовик не хотел ждать, поэтому всех сразу позвали в шатер короля и, усадив по-восточному на подушки, подали вино, мясо, свежеиспеченный хлеб. Король, едва лишь зайдя в шатер, заметил, как состарился Андре де Лонжюмо. Загрубевшее от многих ветров и яркого солнца на равнинах и в горах лицо доминиканца покрывала целая сеть морщин, губы так высохли, что казались бесцветными тонкими нитями, оправляющими провал рта. Остальные семеро – два монаха, рыцари и слуги – также выглядели измотанными, осунувшимися. Они приветствовали короля, но в голосе их четко слышалась огромная усталость.
Лонжюмо и его спутники, проходя почти десять лье каждый день, провели два года в пути до монгольской столицы Каракорума и обратно. Доминиканец с прискорбием сообщил, что миссия его провалилась. Оказывается, хан Гуюк уже был мертв к тому времени, когда послы монголов прибыли на Кипр. И конечно, он не крестился и не был христианином – это все оказались уловки, чтобы склонить короля к союзу с монголами. Все земли к востоку от Багдада находились под властью монгольских завоевателей – сотни городов и народов на тысячи миль. Путешественники видели много городов и поселений, полностью разрушенных монголами, ужасались грудам костей, оставшихся от наваленных кучами мертвецов, когда кочевники покидали покоренные земли.
К тому времени, когда Лонжюмо с восьмью спутниками добрались до Каракорума, там правила жена умершего хана Гуюка – Огул-Гаймыш, окружившая себя жуткими шаманами. Она и слышать не захотела об Иисусе Христе и посольство Лонжюмо восприняла как данников короля, привезших подарки, чтобы умилостивить хана. Шатер-часовня, драгоценная утварь, крест, скульптурные группы с изображением Христа и Девы Марии воспринялись не более чем иные подарки от других государей. Огул-Гаймыш велела передать королю свой приказ – пусть он каждый год преподносит подарки, иначе монголы пойдут на него войной.
Лонжюмо был измучен этим долгим походом – сказывался возраст, тяжелый путь с многочисленными опасностями. Он желал теперь только одного – покоя, прося у короля прощения, что уже не сможет больше быть его послом у других народов. Король обнял старика и отпустил на покой.
Людовик несколько дней ходил мрачный, удрученный. Желая помочь христианскому миру, найдя нового союзника, он лишь спровоцировал алчность, подкрепляемую неукротимой жаждой монголов покорять все новые народы, разрушая и уничтожая все на своем пути. Тем не менее король продолжал верить, что союз с монголами возможен в будущем.
Бертран д'Атталь примчался в Кесарию по дороге, указанной тамплиерами, и его сразу провели к королю. Людовик дремал после тяжелых работ на строительстве, которые он старался не пропускать, и работал наравне с обычными людьми каждый день по нескольку часов.
– Что-то случилось с королевой? – встревоженно спросил спросонья Людовик, поднимаясь с походной кровати.
– Да, ваше величество! – выпалил Бертран. – Ее величество, вероятно, уже родила сына!
– Что значит «вероятно»?
– Королева распорядилась отправиться в Кесарию, чтобы родить ребенка здесь, но в пути у нее начались схватки. Корабль бросил якорь в гавани Шато Пелерина. Тамплиеры заботятся о ней.
Людовик улыбнулся, хлопнул Бертрана по плечу и крикнул своих людей. Через несколько минут король, кое-как одевшись, в сопровождении Жоффруа де Сержина и Жиля ле Брюна с несколькими рыцарями охраны помчался в Шато Пелерин. Бертран очень устал с дороги. Ему давно не приходилось так долго скакать, тем более по жаре. Вечер призывал к отдыху, встретившийся ему Жан де Жуанвиль пригласил Атталя к себе отужинать.
Людовик примчался в замок тамплиеров, когда Маргарита уже родила. Она спала, на лице ее отпечатались радость и спокойствие. Король попросил орденских слуг принести воды и умылся прежде, чем вошел в комнату, выделенную королеве Франции. Командор замка немедленно послал весть в Акру магистру Рено де Вишье. Повитуха поднесла королю в пеленках маленького, кряхтящего сына. Людовик, счастливый, взял его на руки и показал толпящимся в дверях Сержину, ле Брюну и тамплиерам:
– Сын короля Франции, сеньоры! Я нареку его Пьером в честь любимого ученика Господа нашего!
Через несколько дней новорожденного окрестили в часовне Шато Пелерина, и магистр Рено де Вишье по просьбе Людовика стал крестным отцом. Магистр любезно просил королеву пожить в замке, пока сын немного окрепнет. Король и сам остался ненадолго с королевой и детьми, наслаждаясь семейным счастьем и уютом. В замке он принял на службу Гуго д'Эко и Жана де Буси, сам на радостях предложив им финансово весьма выгодный договор. Сесиль де Буси даже допустили посмотреть на королевских детей, и эта молчаливая незаметная девушка сразу преобразилась от такой невиданной чести, выпавшей ей.
