Бертран не успел увидеть, как лев умирает. Боковым зрением он разглядел всадника, мчащегося с юга, по дороге из Яффы. Конь мчался на последнем дыхании, всадник еле держался в седле. Бертран тронул узду своего коня и направился навстречу. Уже через несколько мгновений он понял, что это Жан де Буси. На нем не было ни военной одежды, ни доспехов, только рубище паломника, да и то все в крови.
Не доскакав до Бертрана, де Буси вывалился из седла, конь тяжело дышал, но еще стоял, не падал замертво, и медленно опустился на землю отдохнуть. Бертран спешился и подбежал к Буси. Молодой рыцарь был жив, но истощен ранами. Он узнал Атталя:
– Бертран, помоги мне встать! Мне надо немедленно к королю. Они схватили Сесиль!
– Что произошло? При чем здесь Сесиль? Где твой дядя Гуго д'Эко?
– Он в Яффе, ранен. Я тоже ранен, но я должен ее спасти. Нет времени рассказывать. Позже. Надо к королю. Пока я еще не истек кровью.
Жан де Буси говорил отрывисто, кашлял, задыхался. Бертран разорвал на нем рубище и осмотрел – много порезанных ран на груди, животе, плечах, спине, но не глубокие, словно он увертывался и это ему удалось. Бертран разорвал на себе сюрко с крестом, который надел перед выездом из Акры, думая поступить в войско короля и снова стать крестоносцем. Тканью сюрко он перевязал раны де Буси.
Норвежцы заметили, что-то происходит, и рыцарь Олаф подошел к Атталю и де Буси.
– Помощь надо? – спросил северянин.
– Да, этого рыцаря необходимо доставить в Кесарию, к королю. Нужен свежий конь, его конь очень устал, – сказал Бертран.
Олаф внимательно прислушивался, стараясь понять, о чем говорят французы.
– А! Конь! Конь, да! Да!
Олаф побежал к Эйнару, занятому с тушей мертвого льва. Эйнар, узнав, в чем дело, велел своим людям перетащить льва в лагерь, а сам примчался к де Буси.
– Кто напасть? Сарацины? Много смерть?
– Много! – отозвался де Буси. – Ради Христа, быстрее помогите мне добраться до Кесарии! Они всех убили! Моя Сесиль! Они схватили ее!
Эйнар сразу нахмурился, но вместе с тем и преобразился. Он расправил свои широкие плечи, глаза его загорелись.
– Война! Война! Помогать тебе, рыцарь! Я с тобой!
Буси потерял сознание. Все-таки хоть и раны были неглубоки, но крови он потерял много. Если он мчался из Яффы, то наверняка целые сутки. Удивительно, как он вообще еще мог разговаривать и управлять лошадью! Бертран не знал, почему Жан де Буси с женой и дядей оказался в Яффе. Последний раз он видел его в прошлом году до того, как король ненадолго вернулся в Акру встретить пленников из Египта.
Бертран остался в Акре с королевой Маргаритой, не зная, как сказать ей, что хочет уйти со службы. Маргариту охраняли рыцари коннетабля иерусалимского, поэтому в подобных услугах от Бертрана она не нуждалась. Атталь стал тяготиться тем, что просто сопровождал служанок на рынки, дабы их никто не обокрал, шлялся по городу, слушая разные новости, интересные и совсем скучные, а потом все это рассказывал королеве. Она почти не покидала цитадель, постоянно находясь при детях.
Наконец Бертран решился и попросил Маргариту освободить его от своих обязанностей. Королева улыбнулась, и ему сразу стало хорошо.
– Я ждала, когда вы скажете это, Бертран. Рыцарю не место возле женщин и детей. Вы окрепли, натренировались, вы еще молоды, вам надо идти к моему мужу. Там ваше место, не здесь. Я с радостью отпускаю вас и благословляю на подвиги. Теперь у короля есть войско. Малое, но есть, значит, у вас не будет недостатка в возможностях отличиться.
– Ваше величество, вы надеетесь, что снова будет война? – удивился Бертран.
– Нет, как может женщина хотеть войны и смерти? Но я жена короля Франции, а он ведет крестовый поход, и потому я всецело с ним, с его мыслями и надеждами.
На деньги, которые Бертран заработал, служа королеве, он расплатился за коня, купленного в долг, и кольчугу. У него оставалось совсем немного серебра. С тощим кошельком Атталь отправился к королю.
Людовик молился в одиночестве перед распятием в походном шатре. Он строго соблюдал пост перед грядущей Пасхой, опять похудел. Труд на постройке крепостных стен его умиротворял. Он понимал простых людей, а работники радовались, понимая, что король такой же человек, как и они: он устает, потеет, хочет есть и пить, посещает отхожее место. Часто вместе с работниками Людовик шел на молитву, которую проводил папский легат. Эд де Шатору не пребывал в восторге от того, что король Франции выглядит как крестьянин. Скучная жизнь в Кесарии все же была Эду де Шатору милее, чем боевые будни. Легат считал своим особым служением Господу регулярные молитвы для трудящихся на строительстве города.
Пару дней назад король общался с послами султана Айбака, которых возглавлял один из эмиров покойного Туран-шаха Зейн эд Дин. Он пришел из Газы подтвердить, что короля Франции там очень ждут, чтобы подписать новый договор. Людовик и сам уже собирался сворачивать лагерь под Кесарией и уходить в Яффу. Большинство работ в Кесарии уже сделаны, город укреплен. Но Эд де Шатору возразил королю:
