– Ваше величество, почему вы так доверяете сарацинам? С чего бы им передавать вам Иерусалим? Это пахнет какой-то ловушкой. У вас мало людей, чтобы противостоять врагу на их земле. Тысяча четыреста крестоносцев не спасут, если Айбак задумал пленить вас.
– Зачем султану это нужно? – возразил король. – Он выполнил все мои просьбы. Всех освободил.
– Да, вы правы, ваше величество. Этим поступком сарацинский султан завоевал ваше доверие. А это главное! Что ему тысячи наших пленников, если в руках может оказаться сам король Франции!
– Но ведь я уже был в плену у мамлюков, и они меня освободили.
– Тогда мамлюки только пытались захватить власть после смерти Туран-шаха. Им было не до вас. Теперь же все изменилось. Они крепко взяли трон в свои лапы. А если еще и схватить французского короля, то можно стать намного могущественнее! Все сарацинские государства зауважают Айбака. А если бы это им удалось, у вас уже нет Дамиетты, которую вы бы предложили за себя в качестве выкупа. Что может потребовать коварный Айбак, одному дьяволу известно!
– Ну, легат, не нагнетайте!
– А что тут нагнетать? Я пытаюсь вам раскрыть глаза, ваше величество! Я, конечно, могу ошибаться, и мамлюк Айбак честный человек и правитель, но посмотрите на ситуацию с его стороны. Король с небольшим войском приходит в его Газу, надеясь получить Иерусалим без войны. Что мешает Айбаку напасть на вас десятикратно превосходящими силами? Выгод больше, чем передача Иерусалима и какой-то мирный договор.
Людовик подумал, что Эд де Шатору может быть прав. Но с другой стороны, Шатору очень устал от крестового похода, ему безумно хочется вернуться сначала в Рим, отчитаться перед папой, а потом во Францию. Если произойдет что-то подобное, о чем он говорит, ему первому же это невыгодно. Война продолжится, а значит, Шатору еще долго не видать дворцов, хорошей пищи и спокойствия. Поэтому легат, боясь надолго застрять в походе, все преувеличивает. Но, кто знает, вдруг он прав? Тем не менее король решил отправиться сначала в Яффу, а потом в Газу, как и планировалось.
Вдруг в шатер практически вломился маршал Жан де Бомон.
– Ваше величество, беда! Прошу простить меня за вторжение, но дело уж очень срочное.
Король нахмурился, не поднимаясь с колен.
– Что стряслось? Сарацины близко?
Маршал подумал, что лучше он сразу позовет нужных людей, а не будет пересказывать случившегося, подробности которого он и не знал.
– Заносите, заносите его! – скомандовал Бомон, словно находился в своем собственном шатре.
Королю это совсем не понравилось, однако он понял, что бесцеремонность маршала обусловлена не его наглостью, а неотложностью случая. Появился Бертран д'Атталь и два норвежца – Эйнар и Олаф, они втроем внесли в королевский шатер полуживого Жана де Буси.
Буси дали напиться вина, и она немного подбодрился. Молодой рыцарь упал на колени перед королем, и слезы потекли у него из глаз.
– Ваше величество, я прошу о справедливости! Мою жену похитили сарацины!
– Объяснитесь, господин де Буси. Успокойтесь, говорите все по порядку, – сказал Людовик, поднимая раненого и усаживая на свою кровать. – Я послал вас к графу Яффы с сообщением, чтобы сеньор Жан д'Ибелин приготовился принять меня с войском. Вы ведь отправились, как я приказал?
– Да, ваше величество. Только, понимаете, я взял с собой свою жену, Сесиль, и моего дядю Гуго д'Эко. Я не мог оставить здесь свою любимую. Она поклялась никогда не расставаться со мной! Даже на войне.
Жан де Бомон неодобрительно покачал головой.
– Что за глупое ребячество! – негромко проворчал маршал, и Бертран, кивнув, согласился с ним.
Король тоже посмотрел на Буси с осуждением.
– Женщин следует оставлять в безопасном месте, если они сопровождают мужей в крестовом походе, – наставительно произнес он.
– Но Сесиль никак не могла привыкнуть в лагере. Она всего боялась: грубости рыцарей, скорпионов, которых много раз видела, здоровенных насекомых, заползавших в наш шатер. Я подумал, что в большом замке Яффы ей будет спокойнее.
– Ладно, де Буси, что же дальше?
– Мы прибыли в Яффу. Я встретился с графом, передал ваше письмо. Но по дороге мы встретили паломников, идущих в Иерусалим встречать Пасху. Сесиль спросила, не могли бы и мы отправиться паломниками в Святой город, раз уж мы в Святой земле. Ведь паломников пускают сарацины! Так вот, на следующий же день мы и отправились и сразу нагнали этих паломников. Их было человек тридцать. Все пешие. Сирийские христиане из Антиохии, никейские греки, были еще венгры, итальянцы, еще кто-то, я не запомнил. Мы все не имели при себе оружия, соблюдая указы сарацинских властей Иерусалима.
Паломники остановились на ночлег на полпути из Яффы в Иерусалим. Мы ели лепешки, финики, виноград, пили воду. Священники читали молитвы. И вдруг появились сарацины.
– Вы были еще на землях Жана д'Ибелина? – уточнил, хмурясь, король.
– Это не имеет значения, ваше величество! Сарацины, что напали на нас, еще несколько дней назад сидели в вашем шатре!
– Что ты такое говоришь? – возмутился король, резко поднявшись.
