К середине ночи Жан де Буси без сознания вывалился из седла, и, если бы не свет факелов, скакавшие позади Эйнар и Олаф затоптали бы его. Все остановились. Ив ле Бретон спешился и, потрогав Буси, сказал, что он весь горит. Светя факелом, он осмотрел раненого более тщательно и увидел, как жутко нагноились в жарком климате неглубокие раны рыцаря. Буси мог умереть. Ив ле Бретон промыл раны соленой морской водой, вызвав сильную боль у Буси, и тот пришел в себя. Следовало сначала довести живым, а потом оставить раненого в Яффе. Боясь, как бы Буси опять не впал в забытье, а то и вообще умер, рыцари сказали ему, что дальше Яффы он ехать с ними не сможет, и попросили подробно рассказать все, что он помнил про ту местность, где напали на паломников. Жар у Буси становился все сильнее, он мало что соображал и с трудом говорил. Рыцари постоянно поили его своей водой, зная, как опасно не пить в его положении. Добиться подробностей от раненого не удалось. Бертран привязал его к луке седла, взял его коня под уздцы и помчался с ним вперед, чтобы успеть в Яффу раньше наступления смерти. Ив ле Бретон не отставал от них, проявив удивительную для монаха сноровку и неутомимость в верховой езде.
– Вы не волнуйтесь, сеньор д'Атталь! – говорил доминиканец, и ветер с моря далеко разносил его слова. – Господь убережет несчастного! И спасет его жену! Я ведь сначала не понял, куда и зачем следует мне ехать, а как мне маршал все разъяснил, так я даже обрадовался! Хочу послужить людям! Устал я в лагере сидеть да просто в молитвах участвовать. Вся моя жизнь – это странствия и учеба. В Яффе есть у меня знакомый монах, он понимает в медицине, сочинения Авиценны наизусть знает! Вообще в Яффе место святое. Там в римские времена жила благочестивая женщина по имени Дорка, она шила одежду для бедных, верила в Господа нашего Иисуса Христа. Когда она скончалась, то другие христианские женщины послали за святым Петром, а апостол как раз находился неподалеку, в соседнем городке. Петр пришел в Яффу и воскресил Дорку из мертвых! И сеньора де Буси убережет от смерти святой Петр! Воскресение той женщины произошло в доме кожевника Симона, и дом этот до сих пор стоит. Надо бы сеньора де Буси туда перенести, дух святого Петра вечно живет там, где хотя бы раз побывал апостол.
– Дай Бог, чтобы все так и случилось, святой отец! – отозвался Бертран. – Мне обычно везло на священников и монахов, встречавшихся в жизни. Один, его звали Филипп, учил меня грамоте, другой выхаживал меня после ранения, его Гийом зовут. Да тот самый Гийом де Рубрук, которого наш король отослал к монголам!
– Надо же! Рубрук давно хотел послужить Господу, неся слово Божье в дальние страны. Вот его и послал король. А мне здесь хорошо, на христианском Востоке. Сколько тайн, знаний скрыто здесь в Святой земле! И жажда есть у меня постичь многое, до всего умом своим дойти!
– Приходилось мне встречать и совершенно глупого монаха. Давно это было, он тогда крестовый поход проповедовал. Не помню уж, как его звали. Лотер, что ли, или как иначе? Про святого Христофора ничего не знал, вещал, что, мол, сарацины с клыками, в глазах огонь горит, ну и подобную чушь. Одно у него было наставление – убей побольше сарацин.
– И такие встречаются среди божьих людей, – с грустью отвечал Ив ле Бретон.
– Божьих ли? – усомнился Атталь. – То, что этот монах служил Богу, было ясно лишь по кресту на груди и крестному знамению. А сам глуп и зол. Мне кажется, что не все, кто стал священником или монахом, пошли по этому пути по велению сердца, чтобы творить добро и нести свет веры, а лишь потому, чтобы жрать на дармовщину и быть уверенным, что царствие небесное уже обеспечено.
– Однажды я встретил старушку, ходившую по улице с блюдом, полным огненных углей, в правой руке и чашей, полной воды, в левой руке. Я спросил ее, зачем все это, и она ответила, что огнем она будет жечь рай, пока от него ничего не останется, а водой она зальет огонь ада, пока ничего не останется и от него: «Потому что я хочу, чтобы добро творилось не из желания попасть в рай или из страха перед адом, а только из любви к Господу», – вспомнил Ив ле Бретон.
– Есть что-то в этой истории правдивое, а, отче? Добро ради самого добра. Тогда бы и войн не было!
Разговор на полном скаку утомил обоих, к тому же очень хотелось спать. Оба собеседника замолчали. Где-то далеко позади виднелись слабые огоньки от факелов остальных членов отряда.
