– Эти верхние Дома думают, что мы бедны, потому что сидим так низко в курятнике, но при этом неустанно покупают у нас одежду, не так ли? Постоянно наполняют наши сундуки золотом. Конечно, вы это знаете. В конце концов, вы же здесь! Вы в курсе, кто из нас перспективнее. Моя проблема как казначея заключается в том, чтобы найти инвестиционные возможности столь же большие, как и наш капитал. Я вижу в Сфинксе достойного делового партнера. Уверен, это не удивительно для такой умной женщины, как вы. Лично я думаю, что в тот день, когда он перестанет раздавать свои чудеса и вместо этого начнет их продавать, он станет самым богатым человеком в Уре. Схема этого военного корабля, похожего на топор, стоила бы десять тысяч мин. Наверное, даже двадцать. Знаете, если бы вы оставили мне чертежи, я бы дал вам более конкретную оценку.
Эдит отклонила это предложение. Ле Мезурье ни разу не взглянул ей в глаза, пока фыркал и болтал у ее локтя. Кронпринц, возможно, и попытался бы подмазать ее еще больше, но ходьба оказалось для него слишком тяжелым упражнением, и он вынужден был оставить начинание на полпути.
Последним советником в ближайшем окружении короля был маленький человечек, который представился великим герцогом Горацием Гардоном, городским управляющим. У него были очки с толстыми линзами, неуместные жидкие усы и вид человека, которому сообщили, что его подвал затопило. Он был моложе прочих королевских советников лет на двадцать, но работа состарила его, лишив сперва большей части шевелюры, затем стерев румянец со щек, да и спина его теперь отнюдь не выглядела такой уж накрахмаленной. Гардону не терпелось услышать, что гостья думает о маршруте парада и о приеме, который ей оказали. Эдит заверила его, что все было очень хорошо, но это оказалось недостаточным комплиментом. Гардон был из тех людей, которые любят усиливать похвалы посредством самокритики. Он оплакивал отсутствие своего обычного церемониймейстера, который свалился с простудой, извинялся за дворников, которые слишком густо насыпали конфетти на дорогу, и ругал себя за то, что не организовал больше знамен, чтобы отметить это историческое событие. Эдит терпеливо похвалила Гардона по каждому пункту, что, казалось, вполне его удовлетворило. Когда их путешествие вокруг пирамиды приблизилось к завершению, Гардон сказал, что король Леонид был бы очень признателен за частную консультацию в королевском дворце.
Эдит, конечно, согласилась, хотя и была разочарована, узнав, что Джорджина не поедет.
– Из меня лучший констебль, чем советник, – объяснила Хейст. – Я никогда не вносила большого вклада в важные разговоры. Не то чтобы меня об этом просили. Когда закончите, можем встретиться и выпить, если хотите. – Хейст указала вверх на тусклое созвездие бело-голубых прожекторов. – Видите сапог? Его носок нависает над пабом на крыше под названием «Надежда и гордость». Это милое, тихое местечко. Не слишком эффектное. Обычно я бываю там около четырех. И еще один совет: постарайтесь не принимать участия ни в каких королевских ужинах, если сможете, иначе весь вечер вас будут демонстрировать, как выставочную гончую.
Эдит, королю и его советникам идти пришлось совсем недалеко. Дворец выходил окнами на площадь. Когда они пересекали молочно-белый торговый пассаж, король Леонид бросал пригоршни леденцов детям, которые шли за ними стайкой. Дети радостно визжали, а король запрокидывал голову и громко кричал. Эдит подумала, что если он и не сумасшедший, то уж точно со странностями. И его дом казался таким же.
Первое, о чем она подумала, когда посмотрела на дворец: «Какой же он ветхий». Это сооружение напомнило ей старинное загородное поместье, которое изначально было коттеджем, а затем его переделывали последующие поколения, пока первоначальный дом не поглотили пристройки. Эдит предстояло узнать, что подобное действительно произошло с дворцом Пеллов. Много-много лет назад каждый член монархии кольцевого удела пытался оставить свой след в королевском доме. В результате получилась мешанина стилей и идей. Фасад представлял собой две арки разного размера, одна круглая, а другая остроконечная. У портика было нечетное количество колонн, все с уникальными капителями. Здесь было множество окон, но ни одного на общей линии с другими. Все пять углов дворца могли похвастать башенкой, а некоторые – и второстепенными башенками, похожими на ветви, отходящие от ствола дерева. Над дворцом возвышались два купола, что производило довольно грубый эффект, хотя один заканчивался фонарем[9], а другой был покрыт золотыми листьями – дополнение, которое соорудили под личным надзором короля Леонида.
– Что-то в одном куполе, кажется, взывает ко второму, – с гордостью сказал король Эдит и сунул в рот кусочек леденца.
