Дриззт открыл глаза, отодвигая повязку.
– Ба, очередная ее вспышка? – Сказал Атрогейт, только что подошедший к двери, Тибблдорфу Пвенту, стоящему рядом.
– Нет, – ответил Кэддерли, пристально наблюдавший за Дриззтом. Все взоры обратились к жрецу, и многие, и в особенности Даника, открывали рты от изумления при виде этого мужчины.
Он больше не был молодым.
Многие годы, с того дня, когда он впервые принимал посетителей в храме Парящего Духа, требовалось много сил, чтобы сгладить внешность Кэддерли Бонадьюса, одаренного и почтенного жреца, чьи замечательные подвиги растянулись на два десятилетия. Он выглядел также молодо, как и его собственные дети. Молодость разрушилась прежде, чем три дварфа, оба дроу и его жена уставились на него.
Кэддерли выглядел, самое меньшее, лет на пятьдесят, а то и больше. Его кожа обвисла, плечи несколько опустились, и его мышцы уменьшились и одряхлели. Он выглядел старше Даники, старше своего возраста, ближе к шестидесяти, нежели пятидесяти.
– Кэддерли, – ахнула Даника. Он заставил себя улыбнуться в ответ и махнул рукой, чтобы остановить ее и остальных на расстоянии.
Казалось, он пришел в себя, и снова внешне стал мужчиной пятидесяти лет, чуть старше своего истинного возраста.
– Ничего себе, – фыркнул Атрогейт.
– Магия храма, – произнес Джарлаксл. – Оскорбленного храма.
– Тебе что-то известно? – Заинтересованно спросила Даника у дроу.
– Правда состоит в том, – сказал Кэддерли, и Даника повернулась к нему, приблизилась, и он принял ее объятия. – Моя молодость, мое здоровье разрушаются за пределами стен храма Парящего Духа, – воскликнул он. – Тварь нанесла по ним удар – нанесла удар по нам! – у него вырвался безнадежный смешок. – И, естественно, нанесла удар по мне.
– Мы всё поправим, – затаив дыхание, пообещала Даника.
Однако Кэддерли покачал головой:
– Это ведь сделано не из дерева или камня, – пояснил он.
– Тогда Денеир поможет тебе, – сказал Джарлаксл, пристально глядя на него со странной, неожиданной жалостью.
Кэддерли снова начал было качать головой, но, посмотрев на дроу, кивнул, ведь времени на пессимизм не было.
– Но сначала мы должны быть готовы к возвращению Короля Призраков, – заметил Джарлаксл, переводя взгляд на Дриззта До’Урдена, сидящего на кровати с полным безнадёжности взглядом, направленным на Кэтти-бри.
– Что она видит, эльф? – Потребовал ответа Атрогейт. – О чем вспоминает на этот раз?
– Ничего, – прошептал Дриззт. Было сложно даже разобрать его голос. – Она согнулась перед яростью Короля Призраков.
– В царстве Теней, – сделал вывод Кэддерли, и Дриззт кивнул.
– Это в ней причина, в этой самой ярости, это она залечивает его раны, – сказал дроу с жалким и безнадежным видом глядя на потерянную и испуганную жену. Он не мог постичь её. Он ничем не мог помочь ей. Всё, что ему оставалось – только смотреть на неё и молиться, что каким–то образом Кэтти-бри найдет свой путь из мрака.
На мгновение в голову Дриззта До’Урдена пришла мысль, что действительно будет лучше, если его жена умрёт, в противном случае её мучения могут быть бесконечны. Он вспомнил то самое утро на дороге из Серебристой Луны, когда, несмотря на проблемы, связанные с проявлениями волшебства, все казались ему такими правыми, все, кроме женщины, которую он любил. Прошли считанные десять дней с того времени, как магические цепи опутали Кэтти-бри и отдалили её от Дриззта, но ему, сидящему на постели, так близко и в то же время так далеко от жены, всё произошедшее казалось эпизодом из другой жизни.
Все эти чувства: боль и замешательство – отразились на его лице, когда он, поняв это, посмотрел на своих товарищей. Бруенор стоял в дверях, дрожа от ярости, слёзы оставляли мокрые полосы на его бороде, его могучие кулаки были так крепко сжаты, что такая хватка могла сокрушить камень. Он одновременно с симпатией и страхом рассматривал Данику, сильно встревоженную собственной супружеской дилеммой, не торопясь перевести взгляд с неё на Кэддерли и стоящего рядом Дриззта,.
Джарлаксл положил руку на плечо Дриззта.
Если есть шанс вернуть ее, мы сделаем это, – пообещал он, и Дриззт знал, что он имел ввиду. Когда дроу посмотрел на Бруенора, стоящего позади, то осознал, что дварф понял искренность Джарлаксла. Но оба они знали и то, что ничего хорошего из этого не выйдет.
– Её вылечат, и она вернётся, – сказал Кэддерли. – Мы же должны подготовиться, и быстро.
– Но чем все это кончится? – Спросил голос из вестибюля, и, повернувшись, все увидели Джинанс. Говоря, маг, держала руку на весу так, что рукав её мантии, превратившийся в лохмотья, обнажал руку, ссохшуюся в сухую кожу и кости – след одного из мощных ударов хвоста драколича.
– Если мы разобьём его снова, не отступит ли он просто в другой мир, о котором ты говоришь? – Спросила Джинанс. Кэддерли вздрогнул, услышав этот угнетающий вопрос из уст его обычно оптимистичной помощницы.
