– Сотни пчёл могут жалить человека лишь с небольшим эффектом, – ответил дроу. – Но я был в пустыне, где пчёлы были ростом с человека. Верьте мне, когда я скажу вам, что вы не пожелаете почувствовать жало одной из тех тварей.
– Что ты имеешь ввиду? – Спросила Даника.
– Мой товарищ, Атрогейт, – довольно умный дварф, а король Бруенор еще более, чем он, – ответил Джарлаксл.
– Если бы Айвен Валуноплечий всё ещё был с нами! – Сказал Кэддерли, и его голос был полон скорее надежды, чем жалобы.
– Вооружение для осады? Баллиста? – Поинтересовалась Даника, и Джарлаксл снова пожал плечами.
– Дриззт, Бруенор и его берсеркер тоже останутся, – проинформировал Джарлаксл Кэддерли, и дроу поднялся со стула. – Джинанс и некоторые из оставшихся предложили увести Кэтти-бри, но Дриззт отказался. – Он посмотрел Кэддерли прямо в глаза, добавив – Они не хотят погибнуть.
– Он должен разрешить Кэтти-бри уйти, – сказала Даника.
– Нет, – возразил Кэддерли и, когда все взоры обратились к нему, все увидели, что он смотрит за окно. Даника могла заметить, как он внезапно погрузился в раздумья. – Она нужна нам. – Произнес он голосом, который показал, что он уверен в своем требовании, хотя и не был уверен в причинах этой уверенности.
***
– Монетку за твои мысли, эльф, – произнес Бруенор. Он встал за Дриззтом, который расположился на балконе, оглядывая внутренний двор храма Парящего Духа, то и дело опуская взгляд на разорённый лес, где появился драколич.
Дриззт оглянулся на его голос, кивком показывая, что слышал его слова, но больше никак не отвечая – только пристально глядя на него на расстоянии.
– Ах, девочка моя, – прошептал Бруенор, придвигаясь к нему, понимая, что Дриззт ни о чём другом думать не может. – Ты думаешь, она потеряна для нас.
Однако Дриззт не ответил.
– Мне следует расцеловать тебя, эльф, за то, что ты потерял надежду, – съязвил Бруенор.
Дриззт снова посмотрел на него, и король скис под этим честным взглядом.
– Тогда зачем мы остаёмся? – Бруенор спросил, последним взглядом продемонстрировав пренебрежение неопровержимым причинам дроу.
Дриззт озадаченно взглянул на него.
– Если это не вернет её назад, то зачем мы остаёмся? – снова попросил прояснить Бруенор.
– Ты покинешь друзей в нужде?
– Хорошо, но зачем держать её здесь? – Продолжил Бруенор. – Почему бы не посадить её на одну из уезжающих повозок, направляющихся в более безопасное место?
– Я не верю, что и половина из них выедет за пределы леса живыми.
– Чушь, это не то, что ты думаешь! – закричал Бруенор. – Ты думаешь, мы найдем выход. Что убьем этого дракона, что также найдем, как вернуть её. Вот что ты думаешь, эльф, и не лги мне.
– Это то, на что я надеюсь, – подтвердил Дриззт, – надеюсь, но не думаю. Это разные вещи. Надежда противоречит разуму.
– Не так уж и сильно, если ты собрался держать её здесь, где мы, скорее всего, погибнем.
– Есть ли сейчас во всем мире безопасное место? – спросил Дриззт. – Или что-то подобное?. Когда драколич начал перемещаться на другой план, Гвенвивар сбежала.
– Умная кошка не побежала бы раньше так далеко, – сказал Бруенор.
– Гвенвивар пугает не битва, но она поняла опасность пересечения планов. Вспомните, когда рухнула хрустальная башня в долине Ледяного Ветра.
– Ага, – сказал Бруенор, чье лицо несколько прояснилось. – И Пузан отвез проклятую кошку домой.
– А помните дворец паши Пуука в Калимпорте?
– Ага, море ничтожных кошек, следующих за Гвенвивар до ее дома. Что ты думаешь, эльф? Что твоя пантера может доставить девочку на другой план, и вернуть вас обоих назад?
– Я не знаю, – признал Дриззт.
– Но ты думаешь, есть выход? – спросил Бруенор голосом, в котором такая звучала отчаянная надежда, какой никто никогда не слышал от дварфа.
Дроу остановил пристальный взгляд на Бруеноре и ухмыльнулся:
– Всегда есть выход, не так ли?
Бруенор кивнул на это, и Дриззт перевел взгляд за пределы балкона, глядя на деревья.
– Что они делают? – Осведомился он мгновением позже, когда Тибблдорф Пвент и Атрогейт выходили из леса, перенося на плечах тяжелые бревна.
– Если мы собираемся оставаться и биться, значит, должны быть настроены на победу, – сказал Бруенор.
– Но что они делают? – Спросил Дриззт.
– Боюсь спросить их, – признался Бруенор, и он, и Дриззт разразились столь необходимым сдавленным смехом.
– Ты собираешься снова использовать в битве свою дурацкую кошку? – Спросил Бруенор.
– Боюсь, что да. Граница где– то между этими понятиями, между жизнью и смертью, и все это слишком непредсказуемо. Я не собираюсь потерять Гвен, как я потерял…
Его голос сошел на нет, но ему не нужно было заканчивать, чтобы Бруенор все понял.
– Мир становится безумным, – произнёс дварф.
– Быть может, он всегда был таким.
– Почему это ты начал говорить также? – Стал ругаться Бруенор. – Мы положили на это слишком много лучших лет и работы, и ты это прекрасно знаешь.
– Мы добились мира с орками, – сказал Дриззт, а лицо Бруенора стало непроницаемым, и из уст его вылетело приглушенное рычание.
– Ты как тёплый огонь среди холодной зимы, эльф, – пробормотал он.
Дриззт улыбнулся шире и, распрямившись, потянулся спиной и руками:
