И Креншинибон, который послужил связующим звеном между неконтролируемым порывистым драконом и практичным жестоким разумом иллитида, мог бы тщательно изучить процесс уничтожения Джарлаксла и остальных, что доставило бы, несомненно, удовольствие обоим.
***
– Дядя Пайкел! – прокричала Ханалейса, увидев зеленобородого дварфа на улицах Кэррадуна следующим утром. Он был одет в своё походное снаряжение: дубинка и котелок для варки пищи, надетый на голову вместо шлема.
Пайкел ответил ей широкой улыбкой и поманил за собой в лавку. Притянув Ханалейсу к себе, он обнял её, как это делают только дварфы, а в это время из лавки вышел Рори, младший брат Ханалейсы.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она, спрятав улыбку от своего брата в плечо Пайкела.
– Я же сказал тебе, что хочу прийти один.
– Думаешь, спорящие колдуны дали мне отдохнуть? – ответила Ханалейса.
– Ду–дид! – произнёс Пайкел, придвигая обратно девушку, и когда она с Рори посмотрели на него с любопытством, то он просто добавил: – Хи–хи–хи.
– Он уже обо всём догадался, – объяснил Рори, и Ханалейса кивнула.
– А колдуны и жрецы тоже догадались? – спросила Ханалейса. – Полагаю, всё это из–за ваших открытий?
Рори посмотрел вниз.
– Они прогнали тебя, – рассудила Ханалейса.
– Это точно: они просто не могли допустить, чтобы наш братишка казался умнее их! – провозгласил Тэмберли, выйдя из–за угла от кузнеца, к которому он частенько заглядывал. На его огромном мече прошлой ночью появилась скверная зарубка, когда клинок отскочил от ключицы медведя–нежити.
Рори немного смутился, но когда он поднял глаза на своих брата и сестру, это уже прошло.
– Что произошло? – спросил он, заметив, что Тэмберли держит свой меч в руке и внимательно изучает лезвие.
– Вы покинули храм Парящего Духа вчера поздно вечером? – спросил Тэмберли.
– В полдень, – поправил Рори. – Дядя Пайкел хотел использовать корни дерева, чтобы покинуть горы, но отец запретил, опасаясь непредсказуемости и нестабильности волшебства, даже друидского.
– Ду–ид, – прохихикал Пайкел.
– Я не хочу пока перемещаться волшебным образом, – сказала Ханалейса. – Не сейчас.
Пайкел опустил руки и посмотрел на неё с притворной обидой.
– Так вы прошлой ночью встали лагерем в лесу? – продолжил Тэмберли.
Рори кивнул, не совсем понимая, куда клонит его брат, но Пайкел видимо вошёл во вкус и изрёк:
– Ууух.
– Что-то не так в тех лесах, – сказал Тэмберли.
– Угу, угу,– согласился Пайкел.
– О чём это вы говорите? – спросил Рори, переводя взгляд с одного на другого.
– Брррр, – сказал Пайкел, обхватив себя за плечи.
– Я наверно проспал всю ночь, – сказал Рори. – Но так холодно не было.
– Мы боролись с зомби, – объяснила Ханалейса. – С медведем–зомби. И было там ещё что-то, преследовавшее нас.
– Угу, угу, – согласился Пайкел.
Рори посмотрел на дварфа с любопытством:
– Вы об этом мне ничего не рассказывали.
Пайкел пожал плечами.
– А вы почувствовали это? – спросил Тэмберли.
дварф ответил:
– Угу, угу.
– Так вы участвовали в настоящем сражении? – спросил Рори у брата и сестры, явно заинтригованный. Эти трое выросли в тиши огромной библиотеки, окружённые тенями могущественных священников и великих колдунов. Они слышали рассказы о великих битвах, чаще всего о борьбе их родителей против Проклятия Хаоса, сотворённого их собственным дедушкой. Но жизнь детей Бонадьюсов была спокойной: войны родителей кончились, дяди–дварфы давно уже вернулись из похода на коронацию короля Бруенора в Мифрил Халле. Их по–настоящему обучали искусству ближнего боя, воспитывали сразу как жрецов, волшебников и монахов. С такими родителями, как Кэддерли и Даника, эта троица получала прекрасное образование – одно из лучших в Фаэруне, но вплоть до предыдущей ночи никогда не проверявшееся на практике.
Ханалейса и Тэмберли обменялись взглядами.
– Расскажите мне! – попросил Рори.
– Это было ужасно, – признала его сестра. – Я никогда за всю свою жизнь не волновалась так.
– Но это было захватывающе, – добавил Тэмберли. – А стоит начаться битве, ты забываешь о страхе.
– Точнее, забываешь обо всём, – поправила Ханалейса.
– Хи–хи–хи, – одобрил Пайкел.
– Это и есть наше обучение, – подытожил Рори.
– Нам повезло, что наши родители и наши дяди,– начала Ханалейса, внимательно посмотрев на Пайкела, – не мешали нам в мирное время учиться как должно…
– Сражаться, – прервал Тэмберли.
– И защищаться, – сказала Ханалейса, которая всегда немного более философски смотрела на сражения и роль, которую военная подготовка играла в их жизни. Она была очень похожа в этом на свою мать, и именно поэтому сама Даника жёстко и интенсивно обучала её собственным приёмам в использовании меча и булавы.
– Даже тот, кто знает, как в совершенстве пользоваться мечом, мог бы погибнуть прошлой ночью в лесу, если бы он не знал, как побороть свои страхи.
– Значит, ты тоже почувствовал нечто в лесу, – сказал Тэмберли Пайкелу.
– Угу.
– Оно всё ещё там.
– Угу.
– Мы должны предупредить горожан и сообщить об этом в храм Парящего Духа, – добавила Ханалейса.
