Бруенор потянул поводья и передал их в руки Пвента, перепрыгивая через сидения, даже прежде, чем тот успел их поймать. Дриззт прижал дварфа к борту повозки – ловкий дроу перепрыгнул через неё и схватил Кэтти-бри за левую, свободную, руку в тот момент, как она начала соскальзывать с фургона. Дроу поднял вторую руку, останавливая Бруенора, и пристально наблюдал за тем, как Кэтти-бри ведёт свою невидимую борьбу. Затем её голубые глаза вновь вернулись на место. Правая рука дёрнулась, и девушка поморщилась. Её взгляд был направлен куда–то в пространство. Рука медленно повернулась, как будто вложила воображаемый меч в ножны. Но сразу после этого рука дёрнулась – будто кто–то или что-то потянуло за эфес клинка. Дыхание Кэтти-бри стало тяжёлым и прерывистым. Одинокая слеза скатилась по её щеке, и она спокойно вымолвила:
– Я её убила.
– О чём это она? – спросил Бруенор.
Дриззт продолжал держать руку, прося дварфа молчать, и не отрывал взгляда от любимой. Голова Кэтти-бри наклонилась вниз, как будто она смотрела на землю, потом повернулась назад и она подняла свой «меч» вверх.
– Уверен, она смотрит на кровь, – прошептал Бруенор. Он слышал, как Джарлаксл с Атрогейтом подъехали сбоку, но даже не оторвал взгляд от своей любимой дочери.
Кэтти-бри тяжело дышала и не сдерживала катившиеся по щекам слёзы.
– Она сейчас в будущем или в прошлом? – спросил Джарлаксл. Дриззт качнул головой неуверенно, но по правде говоря, он почти точно узнал сцену, которая перед ними разыгралась несколько минут назад.
Атрогейт срифмовал что-то про слабоумие. Бруенор повернулся и бросил на него испепеляющий взгляд.
– Прошу прощения, добрый король Бруенор, – извинился Атрогейт, – но это то, что я думаю.
Рыдания сотрясли Кэтти-бри. Дриззт увидел достаточно: он обнял её и начал нашёптывать на ухо слова утешения.
И тут мир потемнел для дроу. На миг он увидел жертву Кэтти-бри – волшебницу по имени Сидни, носящую робу главной башни магов, и он без сомнения узнал ту сцену, которую пришлось пережить его возлюбленной.
Прежде, чем он понял, что видел тело первой убитой Кэтти-бри, чью кровь она почувствовала на своих руках, изображение пропало, и его понесло дальше, как будто через королевство смерти в….
Он в ужасе оглянулся, но не увидел ни фургона, ни Бруенора – только странный, тусклый свет, мрачные тени и тёмно–серый, почти чёрный туман, подгоняемый ветром.
Они добрались до него там, в другом мире – тёмные, безногие твари из плоти, похожие на троллей, передвигаясь на руках и скаля клыки. Дриззт быстро обернулся, положил Кэтти-бри на землю и потянулся к своим скимитарам. Первая из тварей была уже возле него. Даже блеск Мерцающего казался тусклым, когда он махнул им. Но свою работу оружие сделало, отрубив лапу чудища по локоть. Дриззт метнулся вперёд, вгоняя Леденящую Смерть в грудь другого существа.
Он отскочил назад и повернулся. К его ужасу Кэтти-бри не было там, где несколькими моментами раньше он её оставил. Дриззт рванулся вперёд, врезаясь в кого–то или что-то, легко увернулся и кувырком прокатился дальше. Точнее попытался сделать это, но обнаружил, что земля на несколько футов ниже, чем он ожидал, и приземлился на спину, да так, что аж челюсть хрустнула.
Дриззт неистово замахал клинками, чувствуя тварей во тьме. Он вскочил на ноги и отпрыгнул, пытаясь увернуться от тварей
Дроу был в ярости: клинки выписывали невероятные пируэты, восьмёрки и круги, нанося мощные и разрушительные удары. Твари с криками и визгами так и валились, по три за раз.
– Кэтти-бри! – прокричал Дриззт – он её не видел, значит, они забрали её! Он было рванулся вперёд, но услышал какой–то звук справа от себя, и как только повернулся, что-то ударило его: одна из тварей очень близко подобралась к нему и нанесла мощный удар.
Падая, он потерял один из скимитаров, врезался в что-то твёрдое, похоже дерево, и обнаружил, что застрял: создавалось такое впечатление, что тварь его окутала чем–то липким, мешая двигаться. Дриззт смог пошевелить лишь рукой, он ничего не видел и даже дышал с трудом.
Он попробовал освободиться, думая о Кэтти-бри, но чувствовал, что чёрные твари приближаются к нему всё ближе и ближе.
Возникший свет, подобный свету яркого маяка, с трудом пробивался сквозь дым и словно притягивал её. Ханалейса ощутила его манящую теплоту, столь отличную от жара пламени. Он звал её так, словно это были чары. Когда девушка наконец–то вырвалась через дверь сквозь плотный дым, валящий на пристань, она не была удивлена, увидев усмехающегося дядю Пайкела. Друид стоял там с поднятой вверх ярко сияющей тростью. Она попыталась поблагодарить его, но закашлявшись от дыма, зажала рукой рот. Пройдя чуть дальше, она только собралась было подойти к Пайкелу, чтобы обнять его; как к ней подбежали братья и начали что есть сил хлопать по спине, дабы помочь избавиться от дыма в лёгких.
