Но тут Клаус напрягся, должно быть, почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулся и, увидев Ксандера, смущенно опустил руки.
– Ты меня искал? Прости, я не слышал…
– Искал, – кивнул Ксандер. – Мы хотели у тебя кое-что спросить. Извини, если помешал.
– Что ты, – Клаус махнул рукой – той самой, что только что властно водила невидимым смычком, а сейчас казалась особенно слабой и бессильной. – Я просто… понимаешь, я всегда хотел играть, учился даже. Но отец сказал, что это… ну, что я фон Бабенберг, что это все забавы, а надо уметь совсем другое, и что тут меня этому научат.
– Чему? – заинтересовался Ксандер, уже слыша издалека, как по сухим листьям к ним идет Белла.
– Откуда я знаю? – пожал плечами тот. – Но я не в обиде, не думай. Все равно тут интересно, и потом, я могу играть хотя бы так. – Его печальные большие глаза сверкнули. – Это уже больше радости, чем быть фон Бабенбергом в доме, где за тобой все следят!
– Долг есть долг, – строго сказала подошедшая Белла, которая явно слышала только эти последние слова.
Тонкая шея Клауса под расстегнутым воротничком пошла красными пятнами, и на мгновение казалось, что он поспорит, но он опустил голову.
– Ты, конечно, права, – сказал он тихо. – Отец тоже так говорит. Только извините, но я не очень понимаю, в чем этот самый долг. Раньше было понятно, хранить артефакт Остмарка и все вот это. «Пока мы храним державу Рудольфа, Остмарк свободен и земля под защитой», – процитировал он, должно быть, своего отца, – ну, как со всяким артефактом, но теперь…
– А теперь? – подсказал Ксандер, когда тот умолк.
Клаус немного поборолся с собой, но потом снова безнадежно махнул рукой.
– А ладно, все равно же все знают! Да, мы отдали артефакт, это правда! Вы это хотели знать? Так это не бог весть какая тайна!
– Это то, что мы хотели знать, – согласился Ксандер, – но это не все. Скажи, а как это происходило?
– Откуда я знаю? – повторил Клаус. – Меня на это… дело не брали. Но отец передал его честь честью, даже не сомневайтесь. Это же моя родная земля, я это чувствую, как все.
– А кому? – вставила Белла.
– Аненербе, – сказал Клаус легко и удивленно. – Ну да, а вы разве не знаете? Хотя да, наверное, не все знают, но теперь-то… Орден Аненербе, они себя так зовут. Армии армиями, но мы же понимаем, что армии не все решают, да?
– Что-то да решают, – вспомнил слова Одили Ксандер.
– Конечно, – горько согласился Клаус. – Им всем, – он неопределенно махнул рукой в сторону башни, – легко рассуждать, что надо не сдаваться, надо сражаться до конца… А ты видел Вену, Ксандер? Легко быть стойким, когда отвечаешь только за себя.
– А этот орден, они тевтоны, что ли? – Белла подалась вперед и даже немного понизила голос, словно боясь, что их услышат, хотя Клауса ее манипуляции скорее озадачили, чем успокоили.
– Да кого там только нет, – ответил он. – Хотя тевтонов достаточно, конечно. У них даже магистр не тевтон, кстати.
– А тебе откуда это известно? – поднял бровь Ксандер.
– Слушайте, – это у Клауса вышло даже чуть раздраженно, – я все-таки из Остмарка, у нас с тевтонами один язык. Неужто вы думаете, что я акцент не расслышу, если он есть? И тевтонский, и остмаркский я знаю хорошо, и точно вам говорю – он не тевтон. Вот кто еще, поди рассуди, я не со столькими говорил на моем языке, чтобы так разбираться.
– Так ты его видел? – чуть не подпрыгнула Белла.
– Видел, – кивнул тот. – И слышал, говорю же. Они с отцом не на латыни говорили, отец еще потом хвастался, мол, какая честь, что такой человек и на родном языке, снизошел, значит. А акцент – сложно сказать. Не авзон, пожалуй, они так говорят всегда, будто поют. И наверняка не нидер… не фламандец, я хотел сказать, у вас все-таки похоже на нас, Ксандер. А точнее не скажу. Может быть хоть иберийцем, хоть галлом, тут я не знаток.
– Скандинавом? – подсказал Ксандер.
Клаус фыркнул.
– Да ну тебя! Роста, пожалуй, он повыше среднего, но уж точно не такая мачта корабельная, как вы там на севере! И потом, там сплошь блондины, а у него волосы черные были, и худой он, а там все-таки… покрепче люди. И глаза черные. Вот откуда на севере, скажи, взялся бы такой?
– Ниоткуда, – согласился Ксандер. С каждым новым словом описания Клауса в него будто вливали по стакану ледяной воды. – Ниоткуда.
– А имя точно никто не упоминал? – спросила Белла тоном человека, хватающегося за соломинку.
– Что ты, – покачал головой Клаус. – Ладно, ребята, если у вас все, то я побегу. Это ж я так, – он бросил на Ксандера извиняющийся взгляд, – а у меня еще символистика не сделана.
– Спасибо, что рассказал.
Клаус вдруг резко шагнул к Ксандеру, оказавшись с ним почти вплотную.
– А вот этого не надо, – почти прошептал он. – Ничего такого я вам не рассказал, что было бы тайной, даже не думайте. Так что вы мне ничего не должны, и я вам ничего, и это мы просто так поболтали о всяком, согласен?
Удивленный Ксандер только кивнул.
– Вот и хорошо, – кивнул в ответ Клаус. – До встречи.
Провожая его взглядом, Ксандер услышал, как к нему ближе придвинулась Белла.
