Я подскочила в кровати от неожиданно раздавшегося сигнала. Вчера я завела будильник на телефоне, чтобы случай с опозданием на завтрак не повторился вновь. Потянувшись, я выбралась из-под теплого одеяла и Ры. Последняя только перевернулась на другой бок и продолжила спать. Собрав в охапку вещи, я удалилась в ванную. Огромный плюс квартиры учителя — личные ванные. Для каждой спальни, а их здесь было три, была предусмотрена своя ванная комната. Для меня, любившей пропадать там на час, это стало лучшей новостью месяц назад. Наведя марафет, я вернулась в спальню и заметила появившуюся стопку бумаг на столе. Это таким образом подоспело мое наказание за то, что проспала. Сверху на стопке лежала бумажка с заклинанием для очистки памяти от конкретных воспоминаний. Я запихнула ее в карман и ушла в кухню, где учитель, впрочем, как и всегда, читал газету, ожидая меня.
— Листы видела?
— Да. Но в комнату мою заходить нельзя. Это грубо и неприлично.
— Вот еще, кто мне будет нотации о поведении читать…
— Вот именно! Тебе уже я — я! — нотации читаю. Докатился ты, в общем.
Он тяжело вздохнул.
— Ешь.
— Да ем я, ем…
— Молча ешь.
— Я молча ем…
Он отложил газету, поднялся и навис надо мной, упершись одной рукой в столешницу.
— Давай. Я жду.
— Ты ужасен…
— Что-что?
Я, молча пережевывая пищу, подняла на него прищуренные глаза. Он слегка улыбнулся.
— У меня дела в Совете, так что придется тебе и сегодня побыть одной, — учитель прошел в коридор. — Не забудь стереть той девице память.
Да, такое вряд ли можно забыть. Все-таки, я ей эту память, так сказать, и создала.
Мастер обулся и вышел за дверь. А я доедала завтрак. Молча.
Спустившись на первый этаж, я прочесала весь офис вдоль и поперек, но Джулии там не было. Когда же я спросила у ее коллег, где она, мне ответили, что сегодня утром она уволилась, а почему именно — не сказала. Она лишь упомянула, что собирается покинуть Старый Город навсегда. Это, конечно, было подозрительно, даже очень, но поделать с этим я ничего не могла. Тем лучше. Для всех нас.
Учитель вернулся ровно в три часа, объяснив это тем, что остальные мастера справятся и без него, а я без него не справлюсь. И вообще, у меня там метла без дела простаивает. Хотя мне казалось, что остальные просто решили сплавить его куда подальше. Все же Поднесение — праздник счастья и веселья, а учитель совершенно не умел веселиться. В этом плане учитель с улицы Хмеля им был полезнее, что, несомненно, ущемляло чувство собственной важности моего учителя. Именно поэтому я не стала задавать дополнительные уточняющие вопросы: его гневная тирада длилась бы часа два, не меньше. А потом он причитал бы, что мы только потеряли время, которое могли бы потратить с пользой. Пришлось есть свой обед молча.
— Ты готова?
— К чему?
— К полету. На метле. На улице впервые за долгое время светит солнце.
— А, ну да, ну да… Я сейчас, — я поднялась из-за стола и двинулась к себе в комнату.
Поменяв юбку на брюки и захватив из спальни метлу, я вышла в коридор, где меня уже ждал со своей тростью готовый выходить учитель.
— Мы в парк? — спросила я его, надевая туфли.
— Нет, это ни к чему.
— Ну, на ветки приземляться мягче, есть шанс выжить, — он укоризненно глянул на меня. — Ладно. Поверю на слово.
Мы вышли на залитую солнечным светом улицу. Лучи отражались от камней брусчатой дороги и слепили глаза.
— Для начала, подними в воздух метлу. Только не руками, пожалуйста.
Я послушалась, и метла зависла в воздухе на уровне пояса.
— Так, что теперь?
— Теперь садись.
— Но она же упадет. Я же удерживаю ее над землей.
— Садись.
Я сначала неуверенно облокотилась на парящую метлу, а затем села. Мои ноги болтались в сантиметрах пятнадцати над землей. Я не упала.
— Хорошо. Попробуешь полетать? Только не перестарайся. Ты еще не…
Я сорвалась с места и стрелой помчалась ввысь. Летать на метле было легко, я не ощущала своего собственного веса. Всегда считала, что это должно быть страшно неудобно, сидеть на деревянной палке довольно продолжительный период времени. Но в такие моменты ты будто сливаешься с метлой в одно целое и теряешь все, что тянет тебя вниз, к земле. Однако, если отпустить метлу, то ты сразу же все это обретаешь и камнем летишь вниз. Это я узнала спустя две минуты полета над Городом. Метла падала следом, но из-за разницы в массе падала медленнее, чем я, и схватить ее не представлялось никакой возможности. Камни дороги быстро приближались, я зажмурила глаза. Послышался удар чего-то металлического о камни мостовой. Оглушающе громкий звон медленно и плавно угасал.
— Я же говорил.
Я открыла глаза. Мое тело зависло в метре над землей. Похоже, он стукнул тростью по одному из камней в дороге, тем самым остановив мое падение. Рядом тут же зависла метла. Я, ничуть не растерявшись, перевернулась на бок, лицом к учителю, будто лежу на диване у себя дома.
— Как дела?
— Ужасно. Моя ученица меня не слушает.
— Ну-ну, не расстраивайся. Ей просто не хватает усидчивости, а ты слишком долго все объясняешь.
