– Не стоит мне встречаться с твоими друзьями или натурщицами, – улыбаясь, заметил Гастингс. – Ты знаешь… у меня строгие… ты бы, наверное, сказал пуританские взгляды. Я растеряюсь и буду выглядеть глупо.
– О, понимаю, – ответил Клиффорд и добавил с чрезвычайной сердечностью: – Уверен, мы будем друзьями, даже если ты не одобряешь мое поведение и круг знакомств. Впрочем, тебе понравятся Северн и Селби, ведь… они такие же, как ты, старина. – Помолчав, он проговорил: – Еще одна вещь… На прошлой неделе в саду я представил тебя Валентине…
– Ни слова больше! – вскричал Гастингс, улыбаясь. – Не говори мне о ней!
– Но почему?..
– Ни… одного… слова! – весело ответил юноша. – Я настаиваю. Пообещай мне, что не заговоришь об этой девушке без моего разрешения, поклянись!
– Обещаю, – сказал изумленный Клиффорд.
– Она прелестна… мы так мило побеседовали, когда ты ушел. Спасибо, что познакомил нас, но ни слова больше, пока я сам не спрошу.
– Ох, – пробормотал Клиффорд.
– Помни, ты обещал. – Гастингс улыбнулся и зашагал к воротам пансиона.
Клиффорд пересек улицу и, пройдя по увитой плющом аллее, оказался в саду.
Он отыскал ключ, ворча:
– Кажется… кажется… нет, невозможно!
Он вошел в парадную и, отпирая дверь, взглянул на две таблички, ее украшавшие.
– Почему, черт возьми, он не хочет говорить о ней?!
Он распахнул дверь и, отметая нежности двух пестрых бульдогов, упал на диван.
Элиот курил у окна, рисуя углем.
– Привет, – сказал он, не обернувшись.
Клиффорд пустыми глазами посмотрел другу в затылок и прошептал:
– Боюсь… боюсь, что он невинный как ягненок. Эллиотт, я говорю о Гастингсе, – добавил он наконец. – Помнишь парня, о котором старый Тэбби Байрэм рассказывал нам в тот день, когда пришлось прятать Колетт в шкафу…
– Что с ним стряслось?
– Ничего. Он славный.
– Да, – сказал Эллиотт без особого энтузиазма.
– Ты правда так думаешь? – спросил Клиффорд.
– Конечно, но ему будет тяжело, когда его иллюзии развеются.
– Позор тому, кто развеет их.
– Да, дождись только, когда он нанесет нам визит. Неожиданный.
Клиффорд был безмятежен. Он зажег сигару.
– Я собирался сказать, – заметил он, – что попросил его не приходить без предупреждения. Так я смогу отложить любую из запланированных тобой оргий…
– Ах! – возмущенно вскричал Эллиотт. – Я-то надеялся, что ты научишь его дурному.
– Не совсем, – ухмыльнулся Клиффорд и продолжил уже серьезней: – Я не хочу, чтобы что-то из происходящего здесь повредило ему. Он славный, и мне жаль, что мы не похожи на него.
– Я тоже славный, – самодовольно заметил Эллиотт, – но жизнь с тобой…
– Послушай! – воскликнул его друг. – Кажется, я серьезно влип. Знаешь, что я сделал? Встретил его на улице… или в Люксембургском саду… и познакомил с Валентиной!
– Он был не против?
– Поверь мне, – торжественно сказал Клиффорд, – бедняга не знает, что за штучка Валентина… какова она на самом деле. Он – пуританин в квартале, где чистые сердца столь же редки, как и слоны. Я слышал разговор между этим гадом Лоффетом и аморальным прыщом Боулзом, и это открыло мне глаза. Говорю тебе, Гастингс – славный малый! Здоровый, чистый парень, выросший в сельской местности, считающий, что каждая забегаловка – это остановка на пути в ад… что же до женщин…
– Что же?
– Что же, – сказал Клиффорд. – Он думает, что опасная женщина – это Иезавель на картине.
– Возможно, – согласился его друг.
– И все же он славный, – сказал Клиффорд, – и когда утверждает, что этот мир чист и добр, как его сердце, клянусь, он прав.
Эллиотт провел по наждаку углем и, заострив его, вернулся к рисунку.
– От Ричарда Осборна Э. он никогда не услышит ничего дурного.
– Это мне урок, – сказал Клиффорд и развернул маленькую розовую надушенную записку, лежавшую на столе перед ним.
Прочитав ее, он улыбнулся, просвистел пару тактов из «Мисс Гельетт» и уселся писать ответ на лучшей кремовой бумаге. Когда письмо было окончено и запечатано, Клиффорд взял трость и заходил по мастерской, насвистывая.
– На прогулку? – не оборачиваясь, поинтересовался сосед.
– Да, – ответил он и задержался у плеча Эллиотта, глядя, как тот углубляет цвета кусочком черного хлеба.
– Завтра воскресенье, – заметил Клиффорд, немного помолчав.
– И?.. – настаивал Эллиотт.
– Ты видел Колетт?
– Нет, мы встретимся вечером. Она, Роуден и Жаклин идут в Булан. Полагаю, вы с Сесиль тоже там будете.
– Увы… нет, – ответил Клиффорд. – Сесиль сегодня ужинает дома, а я… я решил отправиться в Миньон.
Эллиотт неодобрительно взглянул на него.
– Ты можешь отправиться в Ля Рош без меня, – продолжал Клиффорд, отводя глаза.
– Что ты собираешься делать?
– Ничего особенного, – заверил Клиффорд.
