Зингай резко отскочил в сторону и пропал из глаз Ордвилла и Райдога. Где-то в коридорах дворца ещё слышался звон его бубенцов, но вскоре он замолк.
— Что здесь происходит? — повторил колдун, направляя на графа взгляд чёрных глаз.
— Я поднимался к принцессе, — начал объяснять Райдог. — Как вы сказали, я попытался надавить на жалость. Показал свои раны.
— А она? — нетерпеливо произнёс Ордвилл.
— Она сказала, что с радостью отрежет мне вторую ногу, — вздохнул граф. — И хочет знать, кто ранил в первую. Чтобы это…
— Что? — прошипел колдун.
— Поставить ему памятник, — закончил Райдог.
— Иди в свои покои и продолжай смазывать рану, — приказал Ордвилл. — Ты мне нужен в здравии.
Когда граф удалился, колдун прошёлся по тронному залу.
— Спасибо за музыку, — Ордвилл поймал вопросительный взгляд Лихтеля. — Сейчас иди и отдохни. Чтобы набраться сил и сыграть мне снова.
Обрадованный словами колдуна, принц с лирой в руках направился в свои покои. Проводив его взглядом, Ордвилл подошёл к окну. Его план рушился из-за того, что их с императором избранник не может заставить принцессу стать его женой. Из-за неспособности хоть как-то повлиять на это дело колдун злился. Ему хотелось ворваться к Герианне и силой потащить её на свадьбу с Райдогом. Но колдун понимал, что церемония бракосочетания проводится при помощи магии, и если невеста не будет искренне хотеть выйти замуж, магия это выявит. Графа навечно занесут в список потенциальных узурпаторов, и дело Ордвилла может навсегда погибнуть. Колдун бросил взгляд во внутренний двор. Туда продолжали подходить гомункулы, изготовленные в Академии. Ордвилл улыбнулся, поняв, что у него ещё остаётся сила, с которой он в состоянии удержать власть в Вемфалии.
Зеленокожая рука, отрубленная Гладобаром, уже пару дней не подавала признаков жизни. И все эти дни магистр Лоберсент занимался только тем, что капал на конечность гомункула различные смеси из веществ, которые он привёз в Своршильд из Магической академии, упаковав в волшебную торбу.
— Отвар из кожи саламандры не помогает, — перечислял алхимик, загибая пальцы. — Настойка на листьях северного ясеня тоже. И даже эликсир из философского камня не приносит плодов. Какая жалость.
Лоберсент вздохнул и затем улыбнулся.
— Слава магии, что не помогает, — возразил он сам себе. — Где же я сейчас достану философский камень.
Алхимик заглянул в рецепт создания гомункулов, который переписал для него магистр Аркодей. Глаза Лоберсента пробежались по списку.
— Прожжённая кровь грифона, попробую против неё замороженный моржовый жир. — рассуждал алхимик. — Слюна мантикоры… А что если яд василиска? Пыльца азалии…
Задумчиво потирая подбородок, Лоберсент поднял указательный палец.
— Настойка на цветах дикого кармунезийского олеандра, — важно заявил алхимик. — Она должна нас спасти.
Лоберсент поставил на стол два пузырька и коробку, затем принялся смешивать их содержимое в глиняной миски. От таявшего моржового жира, когда на него пролился яд василиска, пошёл пар. Затем настойка на олеандровых цветах вызвала малахитовое свечение, превращая содержимое миски в бесцветную жидкость. Зачерпнув ложкой изготовленную смесь, алхимик аккуратно вылил её на средний палец гомункула.
— Снова ничего, — грустно сообщил Лоберсент. — Но я уверен, что на верном пути. Нужно добавить ещё что-то.
Он снова принялся перечитывать рецепт и рассуждать вслух.
— А если попробовать зелье из сушёных пиявок, порошок из корней женьшеня, отвар из чеснока и настойку на желчных грибах.
Лоберсент открыл коробку, где хранились корни женьшеня, подаренные Академии императором Ферршаном. Не смотря на то, что порошок из корней активно использовался для помощи раненным, для зелья их хватало. Достаточно было и сушёных пиявок. Отвара из чеснока алхимик имел немного, но надеялся изготовить его прямо в замке. А вот от настойки на желчных грибах остался один небольшой пузырь. Лоберсент вздохнул, когда вылил всё его содержимое в миску. Жидкость забурлила, принимая синий цвет. Снова наполнив ложку, алхимик в очередной раз капнул содержимое на зелёный палец. От сморщенной кожи с шипением пошёл пар. Палец начал стремительно таять, растекаясь по столу в виде бесцветной жидкости. Лоберсент быстро схватился за нож и отрезал палец от остальной плоти гомункула, чтобы сохранить её для последующих опытов.
— Да! — радостно крикнул алхимик. — Я это сделал!
Тут он осёкся, вспомнив о закончившейся грибной настойке, и принялся проверять наличие остальных нужных ингредиентов. Сосудами с настойкой на цветах олеандра, перевязанными белыми нитками, Лоберсент смог заставить половину стола. Вторую половину заняли банки с зельем из пиявок.
— Если никого больше не ранят, то порошка из женьшеня должно хватить, — проговорил алхимик, продолжая проверку.
Надежда найти среди своих вещей хотя бы шляпку от желчного гриба не покидала Лоберсента. Но не успел он огорчиться от отсутствия этого ингредиента, как сделал ещё одно печальное открытие: у него закончился яд василиска.
