Он тоже пробежался взглядом по вещам, висевшим на стенах. В памяти всплыли события прошлых дней. Гельгарот снова дрожал от холода в снегах Йотунгаллы, обливался потом под жарким осиристанским солнцем, шёл вслепую сквозь мрак пещер Дворфенберга. Наконец его взгляд остановился на фиолетовой кирасе с треугольной пробоиной. Кираса была на Бреме во время последней схватки с драконом.
— А некоторые очень хочется забыть, — проворчал Гельгарот и отвернулся от источника нежелательных воспоминаний.
До слуха донеслась тихая медленная музыка. На лавке под алым гобеленом молодой рыцарь Рунс играл на лютне и пел о погибшей возлюбленной. Слева тихо посмеивался Лонли, рассматривая медную брошь, подаренную очередной любовницей. Рядом сэр Харт нетерпеливо мерил шагами пол, сжимая подмышкой шлем, сделанный из бараньего черепа.
— Ты не мог бы спеть что-нибудь повеселее? — спросил Лонли Рунса, когда тот перестал играть. — А то я прямо здесь сейчас засну и пропущу приход эльфиек.
— Прости, но я не могу забыть свою Кэтти, — грустным голосом ответил лютнист. — Она так рано умерла. Не успела познать истинной силы моей любви.
— Не понимаю, почему многие так плачут из-за смерти? — грубо произнёс Харт. — Смерть это закономерное завершение жизни. Кто-то умирает раньше, кто-то позже, но умирают все. У меня вон каждый день умирают оруженосцы, но вы когда-нибудь видели, чтобы я плакал?
Заметив издали троицу, Гельгарот презрительно взглянул на розы, отлитые на лиловых доспехах Лонли. Затем его глаза скосились к Рунсу в позолоченных латах и остановились на Харте, похожем на ежа из-за шипов, торчащих из наручей и наплечников. Последние слова Харта дали Гельгароту понять, что если его увидят, то втянут в неприятный для него разговор. Потому герцог поспешил скрыться за широкой спиной Гладобара. Манёвр удался. Лонли увидев рыцаря-мага, бросил в его сторону несколько шуток о студентах, съеденных в подвале Академии. Гладобар довольно захохотал. Оставшись незаметным, Гельгарот удалился от неприятной ему компании. Он отошёл в другой конец зала и остановился у круглого щита, пробитого копьём лешего в те давние времена, когда Вемфалия воевала с Лесоземьем.
— Приветствую великого драконоборца! — прозвучал восторженный крик.
К герцогу подошёл улыбающийся барон Тристефаль Томеллор. Из-за его плеча выглядывал Кайдред Морган, бросая на Гельгарота недовольный взгляд. Гельгарот знал причину этого недовольства: Кайдред сам хотел победить последнего дракона. Но рыцарь не мог знать, какие мучения доставляют герцогу прославившие его события. И как сильно Гельгарот желал поменяться местами с кем бы то ни было.
— Я рад, что нам сегодня предстоит исполнить наш рыцарский долг, — радостно продолжил Тристефаль.
Барон был всего на пять лет младше Гельгарота, но своим поведением походил на недавнего новобранца. Его высказывания о священном долге вызывали смех у многих рыцарей, в том числе Кайдреда, желающего получить от рыцарства одну лишь славу.
— А если король прикажет тебе залезть в бочку с навозом? — усмехнулся Кайдред.
— Верно служить королю мой долг, — гордо ответил Тристефаль, ни чем не показав своё неприятие этому вопросу.
— Интересно, — усмехнулся Кайдред. — А если королём станет болотная жаба, ты также верно будешь ей служить?
— Если она законно будет сидеть на троне, то да, — серьёзно ответил Тристефаль. — Служить ей будет моим долгом.
Кайдред усмехнулся и посмотрел на Гельгарота. Тот, заметив в его глазах недобрые намерения, непроизвольно сжал кулаки.
— Приветствую отважных рыцарей! — громкий крик сотряс воздух и отразился эхом от стен.
Гельгарот расслабился, а затем напрягся ещё больше, наблюдая вместе с остальными рыцарями, как через проход между двумя зелёными гобеленами в зал вошёл Балтар Браваррон. Широкую грудь главного полководца защищала блестящая кираса. Могучие плечи покрывал бордовый плащ, плавно опускающийся до колен. Напряжённая правая рука согнулась в локте, готовая в любой момент выхватить из ножен меч. В полутёмном зале повязка, закрывающая левую глазницу, создавала ощущение, что лицо Балтара разрублено пополам. Все рыцари, как один, поклонились. Балтар бегло осмотрел присутствующих и замер, увидев Гельгарота. Поймав на себе взгляд Балтара, герцог пожелал бы снова посмотреть в жёлтые глаза дракона, чем в единственный глаз отца, потерявшего по его вине сына. Замерев на мгновение, Балтар и Гельгарот отвернулись друг от друга.
— Сегодня наша задача — охранять короля, — произнёс главный полководец. — Сегодня в столицу придут иноземцы. Мы не знаем их намерений. Пусть король и маги разбираются в них. А мы должны видеть врага в каждом.
Балтар снова оглядел рыцарей. Те внимательно его слушали, затаив дыхание.
— Это касается не только дворфов, йотунов и шордаррцев. Даже безобидные на вид эльфы и кармунезийцы могут представлять опасность, — продолжил Балтар. — Какими бы миролюбивыми не объявляли себя кентавры и тритоны, мы не знаем, говорят ли они правду или лгут. Наше дело защищать короля от любой угрозы, будь то громоносная глефа ангела или кривой ятаган осириса.
